Стрела, попавшая в тебя - Алена Белозерская

Вспомнив о подарке, который принес Люк, Полина открыла коробку и увидела «Слезу Женевьевы», колье, когда-то принадлежавшее баронессе фон Рихтгофен. Полина сразу поняла, каким образом оно попало к Люку: Конрад выкрал колье для него, значит, мсье Адлер и Люк были знакомы уже очень давно. Она провела пальцами по холодным сапфирам и захлопнула крышку, не желая видеть вещь, которая принесла столько страданий ей и, главное, Тоне. Воспоминания о подруге заставили ее расплакаться. Она о многом плакала в тот вечер, уткнувшись лбом в бархатный футляр, в первую очередь о своей глупости, расточительности в чувствах и непостоянстве, которые привели к нынешнему положению вещей.

* * *

Стащить нож из столовой не удалось. Жак заметил, что она положила прибор себе на колени, после того как закончила ужин, и велел вернуть его на место.

— Зачем портить всем настроение в новогоднюю ночь? — спросил он, подняв бокал. — Поздравляю, господа, — обратился он к Матье и Крису, которые присоединились к ним в столовой за праздничным ужином, — мы стали старше на год.

— И ближе к смерти, — философски изрек Матье, накладывая себе в тарелку мясо и салат.

— А мне еще рано думать об этом, — фыркнул Крис, потянулся к шампанскому, но убрал руку, так как уже выпил один бокал, а добавки Жак, конечно же, не нальет.

— Я хочу к себе, — сказала Полина и поднялась.

В кровати она долго лежала без сна, обдумывая, как поступить, но так ни к чему не пришла и забылась тяжелым сном.

После встречи с Люком она начала плохо спать, каждую ночь ей снились кошмары, причем настолько реалистичные, что она кричала во сне. Иногда она просыпалась от своих криков, порой ее будил Жак, который в последние дни лично дежурил у ее комнаты. Он приносил воду, сидел некоторое время в кресле и незаметно уходил, когда она, наконец, успокаивалась и засыпала. Отношения их не улучшились, Жак все так же язвил Полине при каждом удобном случае, но ночью, когда ей было особенно страшно, проявлял чуткость и внимание. Он освободил Матье от «конвоя» и сопровождал Полину в короткие минуты тихого счастья, так она называла прогулки по усадьбе. Однажды Жак разоткровенничался и рассказал, что усадьба эта называется шато д’Арэ и купил ее дед Люка у какого-то обедневшего аристократа. Потом замолчал, словно сболтнул лишнее, и больше не возвращался к этой теме.

— Жак, почему вы работаете на Люка? — однажды спросила Полина, когда они направлялись к дому. — Это слишком мелко для вас.

— Раньше вы так не считали, — улыбнулся он, с интересом взглянув на нее. — Почему сейчас пришли к такому мнению?

— Я всегда так думала, в особенности когда узнала, что в прошлом вы были юристом. Вы казались мне человеком большого ума и возможностей. Именно поэтому я не понимаю, что заставляет вас быть охранником.

Жак ничего не ответил, молча проводил ее до комнаты и запер дверь, и Полина поняла, что слишком поторопилась с подобными вопросами. Сердце Жака можно было «растопить», она чувствовала это, но также знала, что привлечь его на свою сторону будет нелегко.

В следующий раз о визите Люка ее предупредили заранее. Жак сообщил, что мсье Матуа намерен провести в усадьбе выходные. Прилетит он к шести вечера, поэтому Полине стоит подготовиться. Он с намеком посмотрел на ее платье, которое совершенно утратило свой внешний вид из-за стирки туалетным мылом в раковине и сушки на батарее.

— Вторая часть «Марлезонского балета», — с ухмылкой проговорила Полина, глядя на себя в зеркало.

Она приняла душ, затем нанесла макияж и аккуратно уложила волосы в прическу-ракушку, подходящую к платью, которое выбрал для нее Люк. Он задержался на час, прилетев только к семи. Шум лопастей вертолета заставил ее сердце бешено колотиться в груди. Она присела на диван в ожидании, когда он поднимется к ней, но вошедший в комнату Крис сообщил, что мсье Матуа ждет мадам в гостиной. На часах было половина восьмого, и Полина запомнила это время, словно оно прочертило толстую линию между ее прошлой жизнью и будущим. Крис подал руку, помогая спускаться по ступеням, она же чувствовала себя ужасно, будто шла на жертвоприношение, при этом старалась улыбаться, чтобы не выдать истинного настроения и не злить Люка. В гостиной горели свечи и всюду были расставлены белые лилии. На столике в ведерке охлаждалось шампанское, Люк ожидал ее у камина. Вид у него был наглый, но вместе с тем взволнованный, как у подростка, готового получить в подарок мотоцикл, к которому ранее не разрешали приближаться. Он улыбался, и при виде его довольного лица Полине хотелось плакать.

Крис уже намеревался удалиться, сделал несколько шагов и внезапно рухнул на пол. За секунду до его падения Полина услышала характерный хлопок, когда пуля вылетает из оружия с глушителем. Еще мгновение назад он стоял рядом с ней, а теперь лежит у ног, и кровь, льющаяся из раны на голове, расплывается по полу. Интуитивно она сделала шаг назад, но тут же качнулась вперед от удара по голове и упала на неподвижное тело светловолосого парня, который несколько дней назад сказал, что ему рано думать о смерти.

* * *

Далеко в тумане Полина слышала знакомый голос, зовущий ее, пыталась ответить, но не могла, проваливалась в глубокую яму и снова пробовала из нее выбраться. Наконец голос начал звучать четче, она почувствовала прикосновение влажного полотенца ко лбу и застонала от боли в затылке.

— Жак, где я?

— В шато д’Арэ, — ответил Руа, и Полина выругалась, так как думала, что умерла, вернее, мечтала об этом.

— Что произошло? — приподнялась она и увидела, что лежит на диване.

Пошевелив левой рукой, вскрикнула и подняла вверх пистолет, который крепко сжимала пальцами.

— Дайте, — мягко попросил Жак, и Полина послушалась.

Взгляд ее переместился в сторону дивана, стоящего напротив. На нем, раскинув руки в стороны, лежал Люк. Грудь его была залита кровью, он не двигался, что заставило Полину подпрыгнуть на месте и умоляюще сложить руки перед собой.

— Это не я, Жак, — плакала она. — Богом клянусь, я даже не понимаю, каким образом пистолет оказался у меня в руке. Сначала Крис упал, потом меня ударили по голове, и я очнулась уже здесь. Ты пытался привести меня в чувства. Я действительно не знаю, кто это сделал. Поверь мне, — всхлипывала она, глядя в застывшее лицо Люка. — У меня и пистолета не было. Если бы я…

— Успокойтесь, — Жак погладил ее по голове, отчего она сморщилась и дотронулась до огромной шишки на затылке. — Я знаю, что это не вы.

— Кто тогда? Вы? — в ужасе расширила глаза Полина и с облегчением вздохнула, когда Жак отрицательно покачал головой.

В гостиную, шумно дыша, вошел Матье. На правой щеке у него была глубокая рана, словно его полоснули ножом или он ударился о какой-то острый предмет. Левая рука была неуклюже прижата к туловищу, и Полина увидела, как из рукава на пол большими каплями падает кровь. Жак подошел к нему и помог снять пиджак. Пуля лишь слегка задела плечо. Осмотрев кровоточащую рану, он констатировал, что жизни Матье ничто не угрожает. Услышав это, толстяк гневно усмехнулся и грязно выругался.