Криминальный пасьянс - Александр Овчаренко

— Так вы, значит, геологи? — продолжил начатый в коридоре разговор Бодрый и, чиркнув позолоченной зажигалкой, дал собеседнику прикурить.

— Значит, геологи, — ответил за всех Влад, выпуская вверх струйку голубоватого табачного дыма. — А что, непохожи?

— Бородёнки у вас короткие, и сами вы какие-то ухоженные, как будто не из леса, а из парикмахерской! — ляпнул Бодрый, которому водка ударила в голову. На мгновенье сотоварищи Влада замолчали, и над столом повисла тишина. Положение разрядил официант, который принёс тушёную с овощами оленину и заказанную Бодрым водку.

— Глазастый ты, однако! — похвалил его, как ни в чём не бывало, Влад, нанизав на вилку ароматный ломтик мяса. — Нас тут на ковёр к начальству вызывали — какой-то гад накатал анонимку о нецелевом расходовании средств. Ну и меня, как начальника партии, вместе с моими ребятами к ответу и призвали. В конце концов, всё уладилось, но перед визитом в высокие начальственные кабинеты пришлось постричься, побриться и навести полный "марафет". А когда вся эта бодяга закончилась, мы снова вернулись к привычному для нас образу жизни! — улыбнулся Влад и коснулся своей бородки.

— Вернулись! — дружно загудели собутыльники и щедро плеснули Бодрому водки в бокал.

— За наше нерушимое братство! — предложил тост Влад. Это пафосное предложение почему-то никого не смутило, и все с серьёзными лицами лихо сдвинули над столом бокалы. Неожиданно громко заиграл оркестр и все, кроме Влада и Бодрого, пошли танцевать.

— Ну, а как твой бизнес? Успешно? — перевёл Влад разговор на другую тему. — Ты ведь вроде бы лесом торгуешь?

— Угу, торгую, — с набитым ртом промычал новоявленный бизнесмен.

— Нравится?

— Да, как сказать… Ты не поверишь, но мне этот лесоповал по ночам снится! — честно признался Бодрый, в котором всё явственней проступали черты Лёшки Цыганкова.

Тут в фойе послышались крики и характерные звуки мордобоя. Влад легко поднялся из-за стола, и, еле заметно кивнув подчинённым, быстрым шагом направился на выход.

Богдана и Копчика как ветром сдуло из-за стола, и они, опережая начальника, рванули в фойе, где к этому времени в окружении отдыхающих геолог Серёга выяснял отношения с каким-то пьяным здоровяком. Здоровяк всё норовил заехать своим кулачищем Серёге в глаз, но каждый раз почему-то промахивался. Серёга, несмотря на большое количество выпитой водки, мастерски уходил из-под удара, чем ещё больше злил противника. Наконец здоровяку удалось его зацепить, и у Серёги из носа обильно хлынула кровь. Серёга на мгновение замер, мотнул головой, разбрызгивая по фойе кровавые капли и привычно стал в стойку.

— Отставить! — рявкнул подоспевший Влад, но разобиженный геолог не мог сдержать удара и мастерски достал пяткой лоб здоровяка. После этого драчунов растащили по разным углам фойе, причём оттаскивать пришлось Серёгу. Здоровяк после пропущенного удара находился в прострации и ничему не сопротивлялся.

— Красиво! — констатировал Бодрый. — У вас все геологи такие? — с наивным видом поинтересовался он у Влада, сделав характерное для карате движение руками. — Или только те, у кого чёрный пояс?

Тот ничего не ответил, только сверкнул карими глазами, которые в минуту душевного волнения стали ещё светлей, словно налились янтарём. Серёге вытерли нос и утащили в номер, а Влад ушёл в зал рассчитываться с официантом.

— Моя доля! — произнёс Бодрый, протягивая Владу пятитысячную купюру.

— Не надо! Убери! — ответил Влад, пряча бумажник в карман. Бодрый небрежно бросил деньги на стол и, не попрощавшись, ушёл в номер.

Чтобы снять остатки алкогольного опьянения Бодрый решил принять контрастный душ, но, зайдя в ванную комнату, замер: из-за стены доносился рассерженный голос Влада. Бодрый покрутил головой и понял, что виной всему общий вентиляционный короб, который строители поставили один на два номера. Дверь в ванную у геологов была приоткрыта, и Бодрый хорошо слышал, о чём они говорили в комнате, которую горничные называли кабинетом.

— Ты какого хрена в драку полез? — не сдерживаясь, кричал Влад.

— Да я и сам не понял! — оправдывался гнусавым голосом Серёга, у которого в каждой ноздре было по марлевому тампону. — Он как меня увидел, так у него глаза кровью налились, и давай кулачищами махать.

— Ты с ним раньше нигде не пересекался?

— Да нет, я бы запомнил.

— Даже не знаю, что сказать.… В общем, молодцы! «Засветились» в первый же день! Хорошенькое начало операции. И кто теперь поверит, что мы геологи-разведчики недр?

— Грач, ты же понимаешь, что я не виноват, — продолжал оправдываться Серёга. — Сам знаешь, что есть такие мужики, которых хлебом не корми, а по пьянке дай подраться.

— Ты хотя бы мог не демонстрировать свою превосходную спецподготовку? Размахался ногами, как бабочка крыльями!

— Грач, у него кулачище, как кувалда! Он когда мне по носу заехал, я на какое-то время вообще соображать перестал.

— Это заметно.

— Да ты тоже хорош! Разорался как на плацу: «Отставить»! Ещё бы команду «Смирно» подал…

— Ладно, не ной! — перебил его Влад. — На сегодня культурную программу сворачиваем. Всем спать! Завтра с утра окончательно определимся и начинаем отрабатывать объекты поэтапно.

«Интересные у меня соседи! — подумал Бодрый. — Надо бы к ним трезвым глазом присмотреться. Чем чёрт не шутит, а вдруг пригодятся!»

После этого Бодрый решил последовать мудрому совету нового знакомого и отправился спать.

Говорят, что утро вечера мудреней. Наступившее утро для Бодрого (Паши Мартынова), возможно, и отличалось от вчерашнего вечера более трезвым, а следовательно, более мудрым содержанием, но добрым оно для него явно не было. Хоть и крепок был Паша, но похмельный синдром давал о себе знать.

«Чего это я вчера раздухарился?» — подумал он, со стыдом вспоминая, как вчера в ресторане из-под личины добропорядочного коммерсанта Мартынова поминутно выглядывало пьяное мурло Лёшки Цыганкова.

Ни холодильника, ни мини-бара в номере не было, поэтому Мартынов заказал пиво в номер по телефону. Заказ доставили быстро — он едва успел умыться и накинуть на плечи банный халат. Паша с нескрываемым вожделением смотрел на три запотелых бутылки тёмного стёкла, стоявших на пустом полированном столе и не верил своим глазам. Потом торопливо сорвал зубами пробку и стал жадно, большими глотками, пить прямо из горлышка. Холодная горьковато-солёная влага животворной струёй пролилась в ссохшуюся за ночь гортань выпивохи и вернула его к жизни.

— Ух, хорошо! — выдохнул Мартынов и потянулся за второй бутылкой. В это время открылась входная дверь, и порог номера перешагнула привлекательная женщина с зелёными, как молодая трава, глазами.

— Линза! — вместе с алкогольными парами выдохнул Пашка оперативный псевдоним обожаемого начальника.