Синдром выгорания любви - Людмила Феррис

— Подтверждаю, передал. Она их сразу положила в стол.

— Покажите, в какой ящик стола Котенкова положила полученные от вас деньги?

Крючков подошел к столу и ткнул пальцем в верхний ящик. Следователь продолжал говорить так монотонно, что у Котенковой застучало в висках. Каким же это она чутьем поняла, что от денег нужно немедленно избавиться? Словно гончая, почуявшая зайца. Господи, как хорошо, что девчонка на пути попалась!

— За какую услугу вы передали Котенковой деньги?

— За продажу квартиры пенсионерки, которая перешла жить в дом-интернат.

— Я надеюсь, что все эти слова будут иметь под собой доказательства, — Антонина видела, как изменилось лицо следователя, когда он не нашел денег в верхнем ящике стола. Он открыл второй ящик, третий, понятые перетаптывались с ноги на ногу, вытягивая шеи.

— Пока ничего нет, никаких денег, — опять нудно произнес он.

— Что вы ищете? — Антонина, наконец, успокоилась.

Ее сердце перестало подпрыгивать, и, главное, пришедшие не заметили ее смятения.

— У меня нет и не было никаких денег. Мало ли кто меня оговорить хочет! Где доказательства, где деньги? Я ничего не получала и о продаже квартиры слышу первый раз. Я хочу пригласить адвоката.

— Антонина Михайловна, я прошу вас проехать с нами.

— Я арестована?

— Пока задержаны, мы продолжим беседу в отделении. Просто побеседуем.

Крючков тупо и сосредоточенно смотрел невидящим взглядом в одно место.

О происшествии в кабинете директора в доме-интернате узнали сразу, кто-то видел, кто-то слышал, кто-то пересказал.

— Юля! Мухина! Ты слышала, что Антонину увезли, — Кристина тряслась как осиновый лист.

— Да мало ли что говорят?!

— Увезли, девчонки с соседнего поста сами видели, как она выходила в сопровождении полицейских. Значит, за мной тоже придут скоро.

— Немедленно возьми себя в руки! Ты помнишь, что мы все с тобой обговорили? Нужны доказательства. Доказательства предоставляются суду, и только суд решает, виновен ли человек, совершил он преступление или нет, — Юлька при этом потрогала карман, заколотый на булавку, где тихо и мирно обитали доказательства: пачка денег, спонтанно отданная ей Котенковой. А если сейчас у всего персонала начнут делать обыск, как она будет объясняться? Тут никакой Егор Петрович не поможет.

— Мне плохо, трясет всю. Давай пойдем в подсобку, горячего глотнем.

— Ой, Кристина, не надо нервничать, нас шмонать никто не собирается.

В подсобке на тумбочке стояла грязная посуда, а под столом валялся целлофановый пакет. Юлька разозлилась.

— А это что такое? Я за вами мыть тут не нанималась, только вымою, опять грязную посуду сложат. Ладно, старики за собой убирать не могут, но вы-то, медсестрички-лисички, сами можете стаканчики помыть! Что за дела?

— Да ладно, разворчалась! Да это мне бабка из пятой палаты приперла, говорит, наша Нинка этот пакет выкинула в помойку, а она увидела да притащила назад, сунула, думает, что там лекарства. Полоумные бабки, что с них взять! Выкину опять, нечего склад устраивать. Сейчас проверки начнутся, и столы будут смотреть, и тумбочки. Надо все вычистить.

— Вот и убирай сама! — Юлька в сердцах отодвинула грязные стаканы.

— Как ты думаешь, что Антонине будет?

— Адвоката дорогого наймет, и отмажут ее.

— Даже если она виновата?

— Да знаешь, сколько виноватых землю топчут, а невинных — сидят?

— Там, наверное, Алексей Сурин был, у нее в кабинете.

— Наверное, не зря он тут все высматривал да тебе голову морочил.

— О, что за мешок фокусника?!

Кристина вытащила из пакета маску, на которую была наклеена черно-белая фотография мужчины, и перчатки.

— Дай сюда, — Юля взяла маску и внимательно посмотрела на фотографию. Она показалась ей знакомой.

— Кристина, ну-ка примерь!

— Да ну тебя!

— Давай, давай, поучаствуй в моем следственном эксперименте.

— Ой, Мухина, — Кристина приставила маску к лицу. — На кого я похожа?

Юля знала ответ на этот вопрос — на Александра Гулько!