Огнеопасная красотка - Ирина Хрусталева

Майор Новожилов сидел в кабинете у полковника и наблюдал, как тот ходит по помещению и нервно курит.

– Ну, Валерий Иванович, что вы теперь скажете? – обратился Новожилов к полковнику.

– Черт его знает! Даже и не знаю, что сказать, – остановился пыхтящий полковник и тяжело опустился в кресло за своим столом. – Вы нашли, в какой больнице лежит Володарский?

– Да, нашли, только врачи запретили пока его допрашивать, говорят, что еще очень слаб.

– А этого Гриднева разыскали?

– Нет, его пока найти не удалось, видно, почуял неладное и ушел на дно. Но думаю, что за этим дело не станет, разыщем как миленького, никуда он от нас не денется.

– Как ты думаешь, майор, кто может быть заказчиком? Если бы не смерть Кошкина, я бы сразу подумал, что это его рук дело, а так… ищи теперь ветра в поле. Из записи на кассете очевидно, что Володарский не знает о заказчике ничего. Знать может только Гриднев, а его как раз и след простыл.

– Что с девушкой теперь будем делать? – спросил майор.

– Ты ее сначала найди, а потом и думай, что делать, – огрызнулся полковник, – неудобно, конечно, получилось, но следствие – это дело такое, непредсказуемое, и ничего здесь не попишешь, – развел он руками.

– Придется извиняться, – усмехнулся Новожилов.

– Ну, это еще как посмотреть. Она, между прочим, в человека стреляла, а это статья!

– Вы же понимаете, что это была самооборона, она боролась за свою жизнь, – возразил майор.

– А незаконное ношение оружия? – буркнул полковник.

– Это мы можем как-нибудь спустить на тормозах. Ведь она на кассете сама призналась во всем, а это можно отнести в разряд добровольной сдачи оружия. В протоколе можно указать, что она его нашла на улице, а не сама купила для определенных целей. В конце концов, можно даже пойти и на небольшое нарушение и указать, что этот пистолет был совсем не ее, а Игоря Володарского. Боролись, у него в руках был пистолет, который во время борьбы случайно выстрелил…

– Выстрелил прямо сам себе в грудь? Не одна экспертиза этого не подтвердит.

– Во время борьбы всякое может случиться.

– Что ты ее так выгораживаешь? Прямо родной папа, – хмыкнул полковник.

– Никого я не выгораживаю, просто должна же существовать какая-то справедливость! Мы заставили девушку столько пережить, что я и врагу такого не пожелаю. А теперь, когда она нам бандитов преподнесла на блюдечке да с голубой каемочкой, ее же еще и привлекать к ответственности? Про нас и так говорят, что здесь работают совершенно черствые и бессердечные люди, готовые за лишнюю звездочку мать родную под суд отдать. Не могу я так, Валерий Иванович, я знаю, что вы тоже человек справедливый и сможете как-то это дело утрясти.

– Утрясем, если на заказчика выйдем, – буркнул полковник.

– А если не выйдем? – хмыкнул майор.

– Что ты заладил: если бы да кабы? – вспылил полковник и снова поднялся из кресла. – Ты думаешь, мне девку не жалко? Еще как жалко, сколько проблем на ее голову, но и меня понять нужно, я делал свою работу. Да еще этот депутат мне звонит чуть ли не по пять раз на день.

– Вы ему рассказали про кассету? – спросил майор.

– Ты что, дорогой, свихнулся? Или не знаешь, что это является разглашением тайны следствия? Я ему намекнул, что появилась ниточка, но не более того.

– Ну и отлично, если честно, не нравится он мне очень, слишком гордый да надменный. Такое впечатление, что ему все что-то должны.

– Здесь я с тобой полностью солидарен, – усмехнулся полковник, – век бы его не видеть в своем кабинете. Веришь, как телефон зазвонит, я уже вздрагивать начал, как неврастеник. Чтоб его черти разодрали!

Елизавета лежала на диване в квартире Олега и читала книгу. Два дня назад, когда незнакомый парень согласился отнести кассету в дежурную часть милиции и она увидела его выходящим оттуда уже без конверта в руках, то облегченно вздохнула. Немного подумав, куда ей теперь идти, она подумала, что самым благоразумным сейчас будет отправиться к Олегу.

«Там меня никто не будет искать», – решила девушка и пошла к автобусной остановке.