Пассажир из Франкфурта - Агата Кристи

Сэр Стэффорд Най развлекал гостей. С этими людьми он раньшене был знаком, кроме одного, которого он достаточно хорошо знал в лицо. Этобыли красивые молодые люди, серьезные и умные, по крайней мере, так емуказалось. Волосы их были ухожены и подстрижены по моде, одежда добротная, хотьи немного старомодная. Глядя на них, Стэффорд Най не мог отрицать, что емунравится, как они выглядят, но в то же время он не понимал, чего они от негохотят. Тот, которого он знал, был сыном нефтяного короля. Другой после окончанияуниверситета занялся политикой. У него был дядя – владелец сети ресторанов.Третий, молодой человек с нависшими бровями, все время хмурился, и казалось,что постоянная подозрительность – его вторая натура.

– Как это любезно с вашей стороны, что вы позволили намзайти, сэр Стэффорд, – произнес блондин, как показалось Стэффорду, лидер этойтройки. Голос у него был очень приятный. Его звали Клиффорд Бент.

– Это Родерик Кетелли, а это Джим Брюстер. Нас всехбеспокоит будущее, я правильно говорю?

– По-моему, оно всех беспокоит, не так ли? – ответил сэрСтэффорд Най.

– Нам не нравится нынешняя ситуация, – продолжал КлиффордБент. – Бунты, анархия и все такое прочее. Ладно, с точки зрения философии этовсе нормально. Честно говоря, я думаю, что все мы, так сказать, через этопроходим, но ведь нужно же и выйти! Мы хотим, чтобы люди делали академическуюкарьеру и чтобы их при этом не прерывали. Мы хотим, чтобы было достаточнодемонстраций, но без хулиганства и насилия. Мы хотим интеллигентныхдемонстраций. И еще, откровенно говоря, нам нужна – по крайней мере, я так думаю– новая политическая партия. Джим Брюстер внимательно следит за совсем новымиидеями и планами по профсоюзным вопросам. Его пытались заговорить и сбить столку, но он продолжает свое дело, правда, Джим?

– Бестолковые старые тупицы в большинстве своем, – заявилДжим Брюстер.

– Нам нужна разумная и серьезная политика для молодежи,более экономичный метод управления. Мы хотим, чтобы в университетахпропагандировались новые идеи, но ничего фантастичного или помпезного. И еслимы получим места и сможем в конце концов сформировать правительство, а я невижу причины, почему бы и нет, то мы захотим претворить эти идеи в жизнь. Внашем движении много народу. Мы – за молодежь, точно так же, как и эти дикари,но мы – за умеренность, и мы хотим, чтобы у нас было разумное правительство, сменьшим парламентом, и мы делаем себе заметки, ищем людей, которые уже есть вполитике, и не важно, какие у них сейчас убеждения, лишь бы они были разумнымилюдьми. Мы пришли сюда, чтобы узнать, не заинтересуют ли вас наши цели. На сегодняшнийдень они все еще постоянно меняются, но мы продвинулись уже настолько, чтознаем тех, кто нам нужен. Я могу сказать, что мы не хотим тех, кто правитстраной сейчас, и не хотим тех, кто может прийти им на смену. Что до третьейпартии, она, кажется, практически выбыла из гонки, правда, там есть один илидва человека, которые, хоть и страдают сейчас в меньшинстве, могли бы прийти кнашему образу мыслей. Мы хотим вас заинтересовать. В один прекрасный день, и онне так уж далек, как может показаться, нам понадобится человек, который сможетуспешно проводить правильную международную политику. В остальном миребеспорядка еще больше, чем у нас. Вашингтон сровняли с землей, в Европе непрекращаются стрельба, демонстрации, разрушение аэропортов. О нет, я не будупредлагать вам сводку событий за последние полгода. Я лишь скажу, что наша цель– поставить на ноги не столько весь мир, сколько Англию. И для этого нам нужнылюди. Нам нужно очень много молодых людей, и они у нас есть; не революционеры,не анархисты, они с радостью будут стараться наладить жизнь страны. Но еще намнужны люди постарше, я не имею в виду стариков за шестьдесят, я говорю о тех,кому сорок или пятьдесят, и мы пришли к вам, потому что, видите ли, мы про васслышали. Мы знаем, что вы – как раз тот, кто нам нужен.

– Вы считаете себя благоразумными?

– Да, мы так считаем.

Второй юноша негромко засмеялся:

– Мы надеемся, что вы с нами согласитесь.

– Не уверен. Слишком уж свободно вы здесь разговариваете.

– Но это же ваша гостиная!

– Да, да, это моя квартира, и это моя гостиная. Но то, чтовы говорите, и то, что, возможно, собираетесь сказать, может бытьнеблагоразумным как для вас, так и для меня.

– О! Кажется, я понимаю, к чему вы клоните.

– Вы мне что-то предлагаете. Другую жизнь, новую карьеру. Ивы предлагаете разорвать определенные связи, то есть некоторым образом проявитьнелояльность.

– Мы не просим вас переметнуться на сторону какой-нибудьдругой страны, если вы имеете в виду это.

– Нет, нет, я понимаю, что это не приглашение в Россию, илив Китай, или в какие-то другие страны, но я думаю, что ваше предложение связанос некоторыми иностранными интересами. Я недавно приехал из-за границы. Кстати,очень интересная была поездка. Так вот, я кое-что хочу вам сказать: с тех поркак я вернулся в Англию, я ощущаю за собой слежку.

– Слежку? Может, вам это просто кажется?

– Да нет, не думаю. В ходе своей карьеры я научилсяразличать такие вещи. Я бывал в некоторых довольно отдаленных и, так сказать,интересных местах. Вы решили зайти ко мне, чтобы прощупать, не соглашусь ли яна некоторое предложение. Однако безопаснее было бы встретиться в каком-нибудьдругом месте.

Он встал, открыл дверь в ванную и пустил воду.

– В фильмах, которых я в свое время насмотрелся, – сказал он,– если кто-то не хотел, чтобы его подслушали в помещении, где установленыжучки, то он отворачивал водопроводные краны. Без сомнения, я немногостаромоден, и существуют более надежные методы, используемые в таких ситуациях.Но по крайней мере сейчас мы могли бы говорить более открыто, хотя я все равносчитаю, что нам следует соблюдать осторожность. Южная Америка очень интереснаястрана. Там образовалась Федерация южноамериканских стран (одно из ее названий– Испанское золото), в нее входят Куба, Аргентина, Бразилия, Перу и еще парастран, пока еще не окончательно установившихся, но уже возникших. Да, это оченьинтересно.