Белый конь на принце - Дарья Донцова

– Уже, – сказал Назар, – но я так ничего и неразузнал. Только слухи собрал, поговаривают, будто Серж Вит – человек новогоглавного редактора. «Фонарь» давно существовал на рынке и тихо загибался, никтоего не покупал. Там печатали материалы про знаменитостей, гладко причесанныеинтервью, без малейшего налета желтизны. Сейчас такое не в моде. Хозяингазетенки поменял журналистам атамана, в кресло главного редактора сел ФедорБраков, ну и завертелась карусель. На Сержа Вита в «Фонаре» молятся, благодаряего перу едва не умерший листок опередил по тиражам таких зубров, как «Желтуха»и «Треп». Кстати, парню не платят, на всех репортажах стоит пометка «авторотказался от гонорара».

– Вит работает просто так? Впервые встречаю журналиста,который не интересуется деньгами, – усмехнулась я. – Естественно,писака не трудится задаром. Стопроцентно главный редактор сам передает парнюконверт. Браков специально идет на финансовое нарушение, чтобы не светитьсвоего лучшего автора. Про гонорарную ведомость не одна я знаю, мне следовалоэто учесть и забыть про «белую» бухгалтерию.

– Самокритика – двигатель прогресса, – хмыкнулНазар.

– Похоже, Серж Вит – злой человек, – вздохнула я.

– На добрячка он явно не похож, – согласился Назар.

– Приставь к Федору Бракову своего человека, авосьредактор поедет на встречу к автору и приведет за собой хвост, –распорядилась я.

– Уже приставил, – ответил начальник отделаохраны.

– Теперь Николай Сергеевич и чай, – сказала я.

– Мамонов работает в «Комобанке» со дня его основания,за время службы проявил себя как инициативный и дисциплинированный кадр, –зачастил Назар.

– Не читай служебную характеристику, перескажи своимисловами, – попросила я.

– Так я те же слова произнесу, – отрапортовалНазар. – Отличный дядька, без заморочек, ни разу на работу не опоздал,пример для подражания. Ранее служил в горячих точках, имеет боевые награды,женат, двое взрослых детей, внуков пока нет. С квартирным вопросом порядок, усемьи приличная трешка. Дочь живет у мужа, сын у жены, родителей они оставили,но часто навещают, отношения хорошие. Пару лет назад Надежде Петровне, супругеМамонова, потребовалась сложная операция, вот тогда он впервые попросил кредит,ему дали беспроцентную ссуду, а потом простили долг.

– Благородно, – похвалила я банкиров, –почему же столь ценный кадр очутился у двери зала расчетов?

– Паркинсон у него обнаружился, – признался посленекоторой заминки Назар, – он всем говорит, что у него глаукома, но мневрать не стал.

– И вы разрешили больному человеку охранятьпомещение? – укоризненно протянула я.

– Так болезнь в самом зародыше, – принялсяоправдываться Назар, – он исправно лекарства пьет. Что же, его теперь вонвыставить? Когда ему совсем поплохеет, отправлю его конверты штемпелевать. НоНиколай, даже хворый, десятку здоровых фору даст, поэтому и стоит у двери, таммного силы не надо. Чай ему Надежда заваривает, прочитала, что элеутерококкбодрит, и старается. Мамонов приносит напиток в большом термосе, знаете такиечайники с помпой?

Забыв, что Назар меня не видит, я кивнула.

– Николай ставит его в комнате отдыха и пьет почасам, – продолжал начальник службы безопасности. – Он педант, надним по этому поводу беззлобно посмеиваются, по мужику можно секундомернастраивать. Ровно в двенадцать десять, четырнадцать двадцать, шестнадцатьсорок, ну и так далее, он вкушает свой настой. Чайная церемония стала частьюместного фольклора. Николай не обижается на подколы, всем предлагаетпопробовать настой. Кое-кто из сотрудников угощался элеутерококком, другие дажеблизко не подходят.

– Как же Мамонов ухитряется соблюдать расписание приеманастоя, если он стоит на вахте? – поинтересовалась я.

Назар крякнул:

– Отольет во фляжку, положит ее в карман и отхлебнетукрадкой. Непорядок, конечно, но я вроде не в курсе. И Митрича, напарникасвоего, он угощал. Тот вечно с похмелья! Не вели Михаил Федорович, ни за какиебы медали я Митрича не взял, гнилой мужик.

– В день ограбления ваш распрекрасный охранник пилчай? – перебила я Назара.

– Как всегда, в двенадцать десять отхлебнул и Митричапопотчевал, – признался собеседник. – Минут через пять у Николаязакружилась голова. Последнее, что он помнит, это как в дверь входят два парняв черном и с автоматами. Но оказать им сопротивление он не смог, потерялсознание.

– Напрашивается элементарный вывод: в термос, ккоторому имел доступ любой из сотрудников, подсыпали некий препарат.Следовательно, у бандитов есть сообщник в коллективе «Комобанка», – снебольшой долей злорадства заметила я. – Вероятно, вся акция с налетоминспирирована вашими заклятыми друзьями-конкурентами, ищите засланного казачка.Да! Чуть не забыла! Фирма «Ч» и «М»!

– А с ними что? – спросил Назар. – Тихиебабы, ползают с тряпками! Мы всех под микроскопом проверили, они москвички, схорошей биографией, никаких труднопроизносимых фамилий.

Я рассказала Назару про женщину, которая сначала мелалестницу, а потом шмыгнула за фикус и вела оттуда съемку.

– Да я этих прошмандовок на молекулы разнесу, –заревело в трубке, – в томографе просвечу, на куски нарублю и подмикроскоп засуну.

– Неплохая идея, – одобрила я, – но у менявозникла своя. Бабенка, сидевшая за кадкой, подсыпала наркотик в чай. Оназарядила термос, пошла мести лестницу, поджидая момента, когда охранникихлебнут пойла, вернулась в зал и спряталась. Она и есть сообщница бандитов! Каквам мое предположение?

– Значительно лучше, чем наличие казачка среди кадровыхсотрудников, – вздохнул Назар. – Хотя это тоже неприятно, у нас с «Ч»и «М» длительный договор, они нас никогда не подводили.

– Теперь сведения о свидетелях нападения, –потребовала я.

– Антонина Федоровна Войтюк, пенсионерка, проживает наулице Карасева, с ней была внучка Ася. Старушка хотела оплатить свой мобильный,а попала под обстрел, – забубнил Назар. – Представляю, какотреагировал ее сын, когда узнал, что случилось!

– Вам он пока претензий не предъявлял? –заинтересовалась я.