Трудно быть храбрым - Екатерина Вильмонт

— Ладно, погоди горевать, может, все еще иобойдется, — хлопнул его по плечу Глеб. — Эх, Петька, Петька, золотойты парень! Я бы с тобой пошел в разведку!

— Да? Борис Валентинович то же самое сказал! Вот так,за разговором, они и не заметили, как добрались до Вересова.

— Знаете что, Глеб Иваныч, давайте-ка я один туданаведаюсь! Погляжу, что там и как, а вы меня тут подождите!

— Нет уж, браток, пойдем вместе, а вот машину тутоставим, чтобы внимания не привлекать!

— Точно! И пойдем не с вашей улицы, а сзади, череззаброшенный участок. И кстати, собака ваша ни фига не сторожит! За конфеткукого хочешь пропустит.

— А я знаю, Найдочка в сторожа не годится. Вообще, язлых собак не люблю.

— Она ваша?

— Да нет, дружка моего, хозяина дачи…

— Понятно…

— Глеб оставил машину на соседней улице, и они почтибегом направились на заброшенный участок, подошли к забору, прислушались. Всебыло тихо.

— Не похоже, что там кто-то есть, — прошепталПетька.

— Ну, если милиция в засаде, то…

— А чего им в засаде сидеть, если меня там нет? —шепнул Петька на ухо Глебу.

— Вот потому-то и сидят, — шепнул в ответГлеб. — Ты пропал, тебя ищут, полагают, что бандиты могут привезти тебясюда…

— Тогда я пойду! Пусть они меня найдут, и я им всеобъясню! А вы не ходите. Незачем вам светиться. Возвращайтесь к машине.

— Ну уж нет! Только ты, браток, осторожней, а то не затого примут и выстрелят не дай бог!

— Ладно, только сидите и не высовывайтесь!

— И Петька решительно полез через забор. К нему тут жеподбежала Найда и радостно залаяла.

— Петька спрыгнул с забора и замер. Найда лаяла ивиляла хвостом. Но больше не раздалось ни звука. «Хорошо, что в июне позднотемнеет, — подумал Петька, — а то и впрямь могли бы подстрелитьслучайно». Подождав немного, он двинулся к дому. Ничто кругом не шелохнулось.Подойдя к дому, он вдруг крикнул:

— Эй, засада! Я тут! Это я! Петр Квитко!

Ответом ему было молчание. Странно. Неужели никого нет. Ага,окно открыто. Он подошел и прислушался. До него донесся только храп. Он нацыпочках приблизился к двери на веранду. Она была открыта. Петька тихонькоподнялся на крыльцо, прошел через веранду, толкнул дверь в комнату, вошел.Никого. Тогда он заглянул на кухню. На столе грязная посуда и остатки еды.Дверь в подвал закрыта на засов. Петька отодвинул засов, заглянул в подвал.Никого. Странно. В высшей степени странно! Значит, будь он здесь, его бы никтоне спас? А как же записки? А вдруг почту вынули не Дашка со Стасом, а ихшнурки? И просто не стали читать его записки? Вот было бы здорово! Но вродеДашка говорила, что они вместе вернутся… Не могли же они бросить меня на произволсудьбы?! Непонятно, хотя… Допустим, они решили обратиться в милицию, а капитанаКрашенинникова не застали. И майора Лаптева тоже. Возможно такое? Вполне! Тогдаони скорее всего сейчас на Петровке, объясняют, что к чему. Да, на это можетуйма времени уйти! Пока протокол составят, то да се… Да, заварил он кашу!Просто срам! Во дурак!

— Эй, есть тут кто-нибудь? — крикнул он.

— Но ему опять никто не ответил. Семеныч спал крепкимсном. Петька бросился вон из дома, подбежал к заднему забору и прошипел:

— Глеб Иваныч! Глеб Иваныч! Где вы?

— Тут я, тут! Что там такое?

— Ничего и никого. Один Семеныч дрыхнет. Это оченьстранно.

— Наверное, твои дружки сидят сейчас в ментуре ипоказания дают, — с тоской проговорил Глеб.

— Тогда поедем в Москву, на Петровку! Я им всеобъясню! — потребовал Петька.

— Самим лезть к черту в зубы? Ну уж нет!

— Я пойду один, ни словечка про вас не скажу! Честноеслово!

— Хорошо, — устало махнул рукой Глеб. —Только я зайду в дом, возьму кое-что из вещей. И заодно звякну Веронике, кактам Маришка.

— Глеб Иваныч, только побыстрее!

— Черт с тобой!

— Они вот ли в дом. Глеб отправился к себе в комнату,сложить какие-то вещи, а Петька сел в качалку. Ну и ну! Денек сегодня выдался…А главное, каким идиотом он будет выглядеть в глазах друзей… Наверно, они незахотят с ним больше водиться, ведь он два раза подряд, не желая считаться с ихпредупреждениями, действовал на свой страх и риск. Вот и додействовался…

— И вдруг он услышал, как скрипит гравий на дорожке,ведущей к веранде. Петька бросился к окну и осторожно выглянул, К верандеприближался мужчина среднего роста, лысый, в кожаной куртке цвета «баклажан».Петька мигом сообразил, кто это. И метнулся в комнату Глеба.

— Глеб Иваныч! Глеб Иваныч! — задыхаясь, прошепталон. — Там пришел…

— Кто пришел?

— Тот тип, который Марину искал…

— Не понимаю, какой тип?

— Но тут раздался негромкий стук в дверь.

— Эй, есть тут кто-нибудь?

— Петька прижал палец к губам и повернул ключ в замке.Пришелец постучал еще, а потом вошел.

— Эй, хозяева, вы живы? Черт подери, двери настежь, инет ни души., . Ага, кто-то храпит… Эй, Семеныч, проснись, Семеныч?

— Ты зачем дверь запер? — прошептал Глеб.

— Чтобы вы туда не сунулись.

— Почему?

— Это тот тип, что приходил к моим бабкам, Маринуискал!

— А ты почем знаешь? Ты ж его не видел?

— Баба Маня так его описала! В точности!

— И долго мы тут будем прятаться?

— Нет! Просто надо послушать, что он Семенычу скажет!Многое можно узнать…

— Ну ты даешь! И не надоело тебе?

— Глеб Иваныч! Если мы его поймаем и сдадим в милицию,тогда вы будете чистый!

— Эх, парень, да хоть пятерых поймай, чистым нестанешь, если уж извалялся в дерьме…

— Между тем Семеныч, кажется, проснулся. Слышно было,как он сонным голосом спросил:

— Ты откуда взялся? А? Чтой-то я тебя не припомню?

— Да ты что, Семеныч, Яшка я! Яков! Пал Никитича праваярука, можно сказать!

— А… Пал Никитича правая рука… А чего ты сюда приперся?

— Ты один тут, Семеныч?

— Ага, один…

— А напарник твой где?

— Глебушка-то? А пес его знает, еще с утра куда-топодался… Ничего, скоро вернется… А тебе зачем?

— Переночевать у вас можно?

— Можно, почему нет? А что, правая рука, жинка из домупоперла?