Трудно быть храбрым - Екатерина Вильмонт

Дверь открылась, едва они вышли из лифта. ВероникаЛеопольдовна, страшно похожая на артистку Ханаеву, встретила их с сигаретой взубах.

— Могу сразу сказать, это не тот человек! — вместоприветствия заявила она. — Проходите, молодые люди.

— Кофе будете?

— Нет! — сказал Петька.

— А я не откажусь! — смущенно пробормотал Глеб.

— Итак, что вас интересует? — спросила хозяйкадома, включая электрический чайник.

— Как выглядел тот человек? — приступил к допросуПетька.

— Он был повыше вас ростом, шатен, с усами, в джинсовомкостюме.

— Лицо кавказской национальности?

— Вовсе нет.

— А как вам показалось, эта девушка боялась его?

— Пожалуй, нет. Однако в последний момент, по-моему,она засомневалась, садиться ли в машину. Он сел за руль, открыл дверцу ипригласил ее сесть. А она вроде заколебалась, но потом все-таки села. Вот ивсе. Прошу вас, кофе готов! Петя, а ты ничего не хочешь?

— Нет, спасибо, мне потом еще к бабушкам зайти надо!

— Понятно, бабушки будут пичкать любимого внукачем-нибудь вкусным! — засмеялась Вероника Леопольдовна.

— Хороший у вас кофе, — сказал Глеб.

— Молодые люди, а вам не кажется, что надо бырассказать мне, в чем, собственно, дело? Тогда, быть может, я смогу вам ещечем-нибудь помочь. Я ведь толком ничего об этой истории не знаю!

— Петька посмотрел на Глеба. Тот кивнул. Почему-то этаинтеллигентная женщина сразу внушила ему уважение и доверие.

— Я все вам расскажу с самого начала, но только… вы сбабушками это не обсуждайте.

— Естественно! Это же тайна следствия, —улыбнулась Вероника Леопольдовна.

— Петька во всех подробностях рассказал историю Марины.

— Так, значит, кто-то воспользовался вашеймашиной? — обратилась она к Глебу.

— Именно.

— И вы попросту этого не заметили?

— Почему? Мой… напарник попросил у меня машину, цементперевезти для родственников. И в самом деле в багажнике были следы цемента.

— Цемент? — побледнела ВероникаЛеопольдовна. — Цемент?

— Ну да, — проговорил Глеб и вдруг тоже побелелкак полотно. — Вы думаете, что… ее… в цемент?

— Что? — задохнулся Петька, и перед его глазамипронеслись кадры великого множества триллеров и детективов — как жертвувмуровали в цемент…

— Но почему же в этот день ваш напарник возил именноцемент, а не картошку или банки с краской?

— Я его замочу! — сквозь зубы процедил Глеб и сжалкулаки. — Убью гада!

— Постойте, Глеб, не горячитесь, сначала надо всевыяснить! А вдруг это лишь стечение обстоятельств?

— Как выглядит ваш напарник?

— Старый пень!

— А вы знаете его родственников?

— Нет, не знаю.

— Это плохо! Вы могли бы позвонить им и спросить…

— Вообще-то да, телефон их он мне как-то давал, но… япотерял записную книжку.

— Петька покраснел как вареный рак и уронил со столачайную ложку. Когда он распрямился, то сказал:

— Потеряли записную книжку? Вот эту?

— Откуда она у тебя? — ошеломленно спросил Глеб?

— На участке у вас валялась, где стол стоит. Яподобрал, а когда вы пришли, забыл вам отдать!

— Слава богу! — обрадовался Глеб. Дай-ка я сейчаснайду их телефон, ага, вот. Разрешите позвонить?

— Звоните, звоните скорее!

— Алло, это квартира Артюхиных? Мне тут говорили, вамцемент нужен, два мешка? Кто говорил? Да один кореш… Что? Уже привезли? Жалко,я думал деньжат срубить за доставку… Ну, извините.

— Слава тебе господи! — перекрестилась ВероникаЛеопольдовна. — А то я уж думала…

— Глеб Иванович, — начал Петька, — вамописание этого человека ничего не говорит?

— А что оно может говорить? Шатен с усами, в джинсе? Датаких тринадцать на дюжину!

— Молодые люди, помолчите минутку, прошу вас, —сказала Вероника Леопольдовна, — мне необходимо сосредоточиться. —Она закрыла глаза и замерла.

— Петька и Глеб почтительно умолкли, лишь изредкабросая на нее недоуменные взгляды. Так прошло минут пять. Но им показалось, чтоистек целый час. Наконец Вероника Леопольдовна открыла глаза.

— Я сейчас мысленно вновь представила себе ту сцену,вполне вероятно, что это ничего вам не даст, но…

— Одним словом, тот мужчина был… как бы это сказать… унего одно плечо было заметно выше другого.