Русская семерка - Эдуард Тополь

Таня растерянно смотрела то на растущую кипу денег, то на свои кольца. Только сейчас она осознала, что навсегда теряет эти дорогие ее сердцу вещи, с которыми не расставалась даже в самые тяжелые дни. Она посмотрела на свои пальцы с бледными полосками вместо колец, зло сжала их в кулаки.

– У вас есть какой-нибудь пакет? – сглатывая подступивший к горлу ком, жестко спросила она.

Старик пошарил под прилавком и подал ей матерчатую сумку.

Таня, не пересчитывая, стала быстро бросать пачки денег в сумку. А старик все вынимал и вынимал из сейфа пачки, схваченные посередине узкой бумажной лентой.

Наконец, он остановился, закрыл почти опустевший сейф. Молча смотрел, как Таня зло заталкивает пачки в сумку, затем тихо спросил:

– Скажите, вы – Одалевская?

Таня подняла лицо. В глазах старика она прочла неподдельное сострадание.

– Да, я княгиня Одалевская! – вызывающе ответила она.

– Я так и знал, – грустно сказал старик. – Потому и паспорт у вас не прошу.

– Зачем паспорт? – удивилась Таня.

– Положено так. Ну, да я догадался, что это вы. А говорили, что вы уехали за границу, – старик задумчиво пожевал губами. – Значит, это неправда. И вы здесь…

В этом «здесь» было столько горького подтекста, что Таня не выдержала:

– Нет, нет, это правда! Мы действительно уехали. Но я приехала как туристка… – Таня затолкала в сумку последнюю пачку денег и вдруг разогнулась, словно ее током ударило. – А кому… кому вы продадите эти кольца?

– Никому, – поджал губы старик. – Я купил их для себя. Завтра я верну магазину деньги…

Тане захотелось подойти к этому медлительному горбоносому старику и расцеловать его.

– Спасибо! – только и смогла произнести она.

Выйдя на улицу, она увидела Алексея. Стоя по-прежнему на противоположном тротуаре, он явно замерзал, хотя кутался в пальто, шапку и темный шарф. Таня подошла к нему и тихо сказала:

– Теперь нам нужно укромное место.

Алексей мельком взглянул на нее и сумку и, ни слова не сказав, быстро пошел вперед по улице. У какого-то подъезда он остановился, оглянулся на Таню – видит ли она его, затем торопливо открыл дверь жилого дома и вошел внутрь. Таня, выждав несколько секунд и внимательно оглядев проходивших мимо людей, нырнула в ту же дверь.

В подъезде горела маленькая лампочка, тускло освещая широкую мраморную лестницу с массивными деревянными перилами. Пахло вареной капустой и плесенью. Сверху доносилась детская игра на пианино. Алексей стоял посреди первого лестничного пролета и, облокотившись спиной о перила, ждал Таню. Как только она вошла, он начал подниматься выше. По счастью для Тани, дом был двухэтажный, и на верхней, чердачной площадке лестницы они остановились.

– Это тебе, – Таня, отдышавшись, стала вынимать пачки денег из сумки.

– Мне?? Зачем??! – изумился он.

– Ты ведь собираешься перейти границу. Это чтобы подкупить пограничников.

– Купить пограничников?! – засмеялся он своей кривой усмешкой. – Их нельзя купить, что вы!

– Можно! Если полковник КГБ предлагает мне откупиться от тюрьмы, то… Всех можно купить! Надо только найти, чем, как и когда! Держи. Это только часть твоего наследства. Здесь для тебя пятьдесят тысяч…

– Сколько?! – не поверил Алексей.

– Больше не могу! – по-своему поняла его возглас Таня. – Остальные отдам, чтобы самой выбраться отсюда! Но, слава Богу, из-за тебя я догадалась продать кольца, и теперь их не будет носить никакая гебешная тварь! Что стоишь? Прячь деньги!

Алексей послушно расстегнул пальто, поднял свитер и стал засовывать пачки денег под рубаху. Таня лихорадочно помогала ему проталкивать пачки за спину. Но, когда он снова опустил свитер и застегнул пальто, живот и спину неестественно раздуло.

– Не годится! – решительно сказала Таня. – Снимай рубашку, сложишь в нее.

Алексей молча сбросил пальто, свитер, рубашку – пачки денег посыпались на пол. Таня жалостливо посмотрела на мелькнувшие голые худые плечи Алексея. «Кожа да кости!» – вспомнилось ей любимое выражение няньки о худых детях.

– Алексей! – дрогнувшим голосом сказала она, глядя, как он, сняв рубашку, быстро одевается. – Боже, что это у тебя на спине?!

На спине у Алексея был большой рубцеватый шрам чуть не на всю длину позвоночника.

– Ерунда! – отмахнулся он, быстро натягивая свитер на голое тело, – Это от ранения. Кстати, вашим снарядом меня долбануло, наверно. Американским…

– А на плече? Что это за татуировка? Ты сидел в тюрьме?

– Пока нет, – усмехнулся он. – Это группа крови и резус фактор… Всем, кого посылают в Афганистан, татуируют…

– Алеша, – вздохнула Таня. – Ты, пожалуйста, денег не жалей. Ни на себя, ни на Джуди. И, тем более, на пограничников. А как ты собирался без денег попасть в Пакистан?

– Это я не могу вам сказать, извините, – присев на корточки, Алексей заворачивал деньги в свою рубаху. – Ну, просто у меня есть друг один… точнее – был в армии… Но он не пограничник, нет. Но деньги… деньги он тоже любит. Это не помешает…

– Алеша, только береги Джуди, пожалуйста!..

Он замер, поднял к ней удивленное лицо, и она вдруг узнала в нем своего брата.

– Так ведь я… Я же все это ради нее… – сказал он, и в его голосе были те же интонации, с какими девятнадцатилетний Петя говорил когда-то о своей Лене.

– Алеша!.. – она растроганно наклонилась к нему, но он по-своему понял это движение и усмехнулся:

– Да вы не бойтесь. Скорее всего, я верну вам эти деньги через месяц в Пакистане, в Пешаваре. Во всяком случае, – то, что останется. Вы сможете быть там через месяц?

– Боже мой, Алеша! При чем тут деньги!? Конечно, я буду. Только бы вы там были!

– Я постараюсь, – сказал Алексей. И Таня увидела, что его глаза снова бесшабашно засветились. – Сейчас у нас что? 17 марта, так? Если до конца апреля нас не будет в Пешаваре… Ну, тогда что ж! Значит, нас прихватили. Возвращайтесь домой и скажите «Гуд бай» своим пятидесяти тысячам! – и на его лице снова появилась эта плебейско-блатная кривая улыбка.

Но Таня уже не реагировала на нее. Шагнув к нему вплотную, она твердо сказала:

– Алексей, что бы с тобой ни случилось, я хочу, чтобы ты никогда не забывал, что ты Одалевский, князь Одалевский!

– Я помню, – вдруг посерьезнел он. – Теперь помню.

– Это не все! – жестко прервала она. – Я хочу, чтобы ты знал, что этих гебешников ты убил не зря. Ты рассчитался за убийство своего деда и моих родителей и сестер. Они ведь уничтожили весь наш род!

Алексей посмотрел ей в глаза и сказал после паузы:

– А ты у меня ничего бабка! Моя порода!