Пружина для мышеловки - Александра Маринина

Вопрос о ребенке поднял сам Вячеслав Антонович вскоре послесвадьбы, как раз тогда, когда жил вдвоем с Олесей на даче.

– Не вздумай беременеть,– безапелляционно заявил онкак-то ночью, разнеженно валяясь в постели после бурных ласк.

– Что, вообще никогда?– лениво отозвалась Олеся.

– Только когда я скажу, что можно.

– А когда будет можно?

– А ты что, торопишься стать матерью?– он приподнялсяна локте и недоверчиво посмотрел на нее.– Что-то непохоже.

– Я никуда не тороплюсь, но я хочу понимать, что в моейжизни от чего зависит.

Ответ ему понравился. Нет, не ошибся он в своей девочке, неошибся. Она даже лучше, чем он думал в первые дни знакомства, потому что кудабольше похожа на него самого, чем ему показалось вначале. На него и еще на ту,другую, которую так больно и страшно вспоминать.

– Помнишь пьесу «Любовь под вязами»?– спросил он,ожидая, впрочем, что Олеся ответит отрицательно. Она хорошо разбиралась всовременности, но в том, что происходило до ее рождения, была удивительноневежественна, где уж ей знать о пьесе, которая полвека назад ставилась втеатрах по всему миру.

Конечно, она ответила, что не только не помнит, но и неслышала о ней никогда.

– Так вот, девочка моя, в этой пьесе есть отец, сын и женасына. Жена сына влюбляется в своего свекра, а когда рожает ребенка, тосовершенно непонятно, кого и кому она родила, то ли сына своему мужу и,соответственно, внука любовнику, то ли сына своему пожилому любовнику и,соответственно, брата своему мужу. Я не хочу попасть в такое же идиотскоеположение с ребенком, которого родишь ты. Я ничего у тебя не спрашиваю, но могупредполагать, что с моим сыном ты спишь регулярно, как и положено молодойженщине, только что вышедшей замуж. И если ты забеременеешь, никто не будетзнать, чей это ребенок. Ни ты, ни я. А мне это не нравится. Я хочу знать точно,что ребенок будем моим, а не Гришиным.

– Но Слава, есть же масса способов… Ты знаешь, Гриша частобывает, мягко говоря, нетрезвым, и мне ничего не стоит уклоняться целую неделюили даже две. Он вообще-то не особенно силен.

– Прекрати! Я не желаю обсуждать с тобой интимную сторонутвоих отношений с моим сыном. Меня это не касается.

– А что же мы тогда сейчас обсуждаем?– холоднопоинтересовалась она.

– Мы обсуждаем перспективы твоего материнства. Во-первых,для начала нужно прожить с мужем достаточно долго, чтобы убедиться, что браккрепкий и Гриша тебя не бросит в ближайшее время. Я бы не хотел, чтобы тыосталась одна с ребенком на руках. Материально ты, конечно, нуждаться небудешь, я бы об этом позаботился, но с моральной точки зрения это не оченьхорошо. Согласна?

– Допустим,– осторожно ответила она.– Мораль утебя, конечно, устаревшая, но я готова с ней считаться. Что во-вторых?

– Во-вторых, детей можно заводить тогда, когда финансоваябаза достаточно крепка. Гришка, само собой, думает, что он уже держит бога забороду и круче него только Рокфеллер, но поверь мне, девочка, его положениепока еще весьма и весьма шатко. Я позволю тебе рожать только тогда, когда небуду беспокоиться о финансовых делах моего сына.

– Убедительно,– усмехнулась Олеся.– Дальше.

– А дальше, моя дорогая, когда первые два условия будутсоблюдены, нужно будет дождаться момента, когда Гриши не будет в Москведовольно долго. Я должен быть абсолютно уверен, что ты спишь только со мной.

– Не получится, Славочка. Если Гриши долго не будет, то исроки беременности и родов не совпадут. Он посчитает и догадается, что ребенокне от него.

Ситников хитро прищурился.

– А обмануть? Миллионы женщин это проделывают, и им сходит срук.

Она села в постели, натянула на грудь тонкую махровуюпростыню и повернулась так, чтобы видеть его лицо.

– Слава,– сказала она очень серьезно,– если ясоглашусь таким образом обмануть Гришу, ты все время будешь думать, не обманулали я и тебя тоже. Ну ты сам подумай, речь ведь будет идти о двух-трех неделях,и ты все равно станешь сомневаться, в какую сторону я обманываю, в чью пользу,в твою или в его. Ведь понятно же, что перед его отъездом мы не будем спать впостели, как добрые соседи. А вдруг я как раз в этот момент залечу?

– Предохраняйся, но так, чтобы он не знал. Пей какие-нибудьтаблетки, их сейчас полно.

– А как ты проверишь? Я тебе скажу, что пила таблетки, а тыбудешь сомневаться, не солгала ли я. Слава, я тебя так хорошо знаю, ты ведьникому не веришь. Даже мне.

– Ну что ты, девочка моя, тебе я верю,– произнес онкак можно теплее.– Ты, может быть, единственное существо на свете,которому я верю безоговорочно.

Но это было неправдой. Он действительно не верил никому, иОлесе тоже, и оба об этом знали.

– Значит, мы будем ждать момента, когда после отъезда Гришиполучим бесспорное доказательство того, что ты не беременна.

– Но это…

– Да, знаю. Это может произойти далеко не в каждую егокомандировку. А если и произойдет, то нельзя быть уверенным, что наша с тобойблизость в этот период закончится твоей беременностью. Это может затянутьсянадолго. Но будет только так и никак иначе. Ты поняла?

– Да я вообще понятливая,– равнодушно ответила Олеся,и неясно было, устраивает ее такая перспектива или нет.– В любом случае,говорить об этом пока рано, ведь нужно выполнить два первых твоих условия, аэто тоже может затянуться надолго.

– Правильно,– с облегчением сказал Ситников ипоцеловал свою молодую невестку-любовницу.

В тот раз разговор о ребенке на этом и закончился, но возникснова через полтора года, после смерти Ольги Павловны.

– Слава, а что будет, если я уйду от Гриши к тебе?–спросила как-то Олеся.– С ним разведусь, а за тебя выйду замуж. А?

– И думать не смей,– приказал Вячеслав Антоновичкатегорически.

– Почему? Ты теперь свободен. Так почему нет?

– Потому что я могу потерять сына. Думаешь, он мне простит,если я уведу у него жену?

– Не простит,– тут же согласилась она.– Другойбы, может, и проглотил, но только не Гриша. Значит, все так и останется?

– Не понимаю, что тебя не устраивает,– пожал плечамиСитников.– У тебя есть статус замужней женщины, муж-бизнесмен, молодой,привлекательный, ты живешь в квартире намного лучше моей, ни в чем ненуждаешься, ездишь на машине, носишь дорогие тряпки. Я не смогу обеспечить тебетакой уровень жизни, как мой сын, потому что я всего лишь государственныйчиновник. Да, высокооплачиваемый, да, имеющий изрядные побочные доходы, но онив любом случае не так высоки, как у Гриши. У тебя есть любовник, не такойбогатый, как твой муж, но который от тебя без ума и с которым ты встречаешьсячерез день, а то и каждый день, при этом тебе не надо ловчить и хитрить, чтобыобмануть мужа и скрыть любовное свидание, ты живешь спокойно и экономишьнервные клетки. Чем плоха такая жизнь?