Смерть парфюмера - Эшли Уивер

— Я сама закончу, Винельда, — сказала я. — Можешь идти.

— Благодарю вас, мадам, — с огромным облегчением ответила она, торопливо сделала книксен и едва не вылетела из комнаты.

— Как же ты ее напугала. Что с тобой такое?

Я сделала глубокий вдох.

— У меня нет сил, Майло. Пока я пытаюсь помочь мадам Нанетт, ты бегаешь по Парижу и занимаешься… — Я нетерпеливо взмахнула рукой. — Да чем угодно занимаешься.

Я отвернулась и потянулась к шкатулке с драгоценностями, выбрав ожерелье из бриллиантов и ониксов на серебряной цепочке.

— К твоему сведению, сегодня днем я не играл на деньги, не ставил на лошадей и не покорял даму. Я был на аэродроме.

Я замерла с ожерельем в руке и обернулась:

— На аэродроме?

— Да, я решил поговорить с людьми, которые там были, когда Элиос Беланже попал в авиакатастрофу.

Я вздохнула:

— А почему ты мне ничего не сказал?

— Я не был уверен, выйдет ли из этого что-нибудь.

— Ну, вышло?

— Сам толком не пойму, — признался Майло. — Механик заверяет, что самолет был технически полностью исправен.

— Конечно, они так бы и сказали, — заметила я.

Майло кивнул, подошел ко мне и развернул, чтобы застегнуть платье.

— Им, разумеется, не хочется, чтобы на них повесили аварию. Но если принять во внимание, что они не ошибаются, остаются всего лишь две версии: погода или ошибка пилота.

— А какая в тот вечер стояла погода? — спросила я, приподняв кончики ожерелья, чтобы он его застегнул.

— Прохладная и ясная, — ответил Майло.

— Тогда, похоже, дело в физическом состоянии мсье Беланже.

— Да. Однако они заверили меня в том, что, когда мсье Беланже приехал на аэродром, с ним все было в порядке. Лишь после авиакатастрофы он показался им оцепеневшим.

Я нахмурилась:

— Как так может быть? Если бы его отравили дома, разве симптомы не проявились бы раньше?

— Вероятно, проявились бы, — согласился Майло.

— А что, если это был сердечный приступ? — внезапно спросила я, снова поворачиваясь к нему. — А что, если его не убили, и все наше расследование — сумасбродная затея?

— Вот и я так подумал, — признался он.

Почему-то я поняла, что есть что-то еще, он недоговаривает.

— Так в чем дело? — вырвалось у меня. — Ведь что-то есть, верно?

Муж продолжил, казалось, с некоторой неохотой:

— Кажется, после того как Элиос разбился на самолете, все бросились ему на помощь. Молодой человек, с которым я разговаривал, первым добежал до аэроплана, а когда он вытаскивал Элиоса из-под обломков, тот пробормотал нечто довольно любопытное. Он произнес: «Не дам им себя прикончить. Надо не забыть заняться завещанием».

Я ахнула:

— Он знал, что кто-то пытается его убить! И кого, как ты думаешь, он имел в виду?

— Боюсь, даже не рискну предположить, — ответил Майло с куда меньшим воодушевлением, чем продемонстрировала бы я после выдачи такой важной информации.

— Если он хотел изменить завещание, то он, очевидно, знал, кто убийца, и пытался ему помешать, прежде чем его убьют.

— Не увлекайся, дорогая, — заметил Майло. — Могло оказаться так, что он чувствовал близость смерти и хотел убедиться, что оставляет дела в должном порядке.

— Да ты сам этому не веришь, так что перестань пытаться убедить меня в обратном! — нетерпеливо бросила я.

— Я не знаю, чему верить. Однако я бы не выдвигал странных предположений, не имея доказательств.

Я не обратила внимания на его слова, когда стала прикидывать возможные варианты развития событий. Очевидно, Элиос Беланже подозревал, что кто-то хочет его убить, отсюда его желание изменить завещание. Но как это соотносилось с пропавшим рецептом? Пытался ли кто-нибудь выкрасть рецепт и подстроить гибель Элиоса Беланже в авиакатастрофе? Возможно, он узнал о предательстве и поэтому захотел изменить завещание. На это у него не хватило времени, однако, возможно, он бросил некий вызов убийце, подтолкнув его совершить вторую попытку. И она оказалась успешной.

— Черновик нового завещания даст понять, кому он доверял, а кому нет, — сказала я.

— Возможно, дорогая, — ответил он, направляясь в ванную, чтобы освежиться, — но, боюсь, мы этого никогда не узнаем.

Так вот что он думал. Если бы я могла хоть что-то сделать, я бы взглянула на этот черновик завещания. Мадам Нанетт обмолвилась, что, по словам Антуана, черновик лежит в ящике отцовского стола. Конечно же, я знала, что это означает: мне придется найти способ проникнуть в кабинет Антуана Беланже.