Дрессировщик русалок - Анна Ольховская

А с освещением тут не экономят, и территория поселка, и бараки за колючей проволокой – все великолепно просматривалось. Интересно, а видеокамеры здесь есть?

Похоже, что есть.

У меня под окном материализовался… Нет, не страстный поклонник с гитарой, а мрачный охранник с автоматом. Он не стал грозно лаять, приказывая мне засунуть себя обратно в комнату и закрыть окно – он просто остановился внизу и принялся молча сверлить меня тяжелым взглядом. А я не люблю, когда меня сверлят ни взглядом, ни дрелью, ни перфоратором.

Пришлось закрыть окно. И, что самое обидное, некому было оценить мою выдержку – я даже не плюнула в охранника!

И вообще, я ушла только потому, что мне не нравятся звуки звериной трапезы.

Слегка задремать удалось только перед рассветом.

А сразу после него (рассвета) к нам без стука вломился МакКормик:

– Подъем! Пора сдавать кровь!

– Ника, – пробормотала я, не открывая глаз, – ты зачем такую гадость на будильник установила?

– Это не я, это он сам, – просопела дочь.

– Что вы там шепчетесь? Поторапливайтесь! – гаркнул ушлепок, сдергивая с нас одеяло.

Хорошо, что мы спали в длинных майках, а если бы нет?!

– Ты что, совсем рехнулся? – От злости я обычно очень быстро просыпаюсь. И становлюсь агрессивной. И, вскочив с кровати, начинаю медленно надвигаться на придурков, ведущих себя по-скотски. – Ты и дальше собираешься вламываться к нам без стука? И орать, как будто тебе дверью прищемили гениталии? Впрочем, сомневаюсь, что они у тебя вообще есть! – Сейчас бы пнуть поганца по коленной чашечке, но я вовремя вспоминаю вчерашний образ капризной, избалованной, но слабой дамочки. И ограничиваюсь пронзительным визгом и топаньем ногами. – Мало того что нам с дочерью выдали отвратительную мужскую одежду, под окнами бродят всякие уроды, заснуть невозможно из-за звериных воплей, так еще и нет возможности уединиться, оказывается! Я требую поставить внутреннюю задвижку!

– Прекратите визжать!

Совсем плохой! Он что, никогда не имел дела с бомондом?

Я набрала побольше воздуха и выдала на-гора мегавизг. Ко мне радостно присоединилась Ника.

Хренова Экспериментатора мгновенно перекосило, он зажал уши руками и попробовал нас переорать, требуя немедленно заткнуться.

Ха.

Да, заболели связки, да, у самой закладывает уши, но тут уж дело принципа.

В общем, мы победили. МакКормик позорно отступил, со всей дури бахнув дверью.

– Ух ты, – отдуваясь, просипела Ника, – никогда не думала, что это так трудно. Теперь горло болит.

– Но мы его сделали!

– А давай дверь стулом подопрем, чтобы никто без разрешения больше не врывался!

– Не получится, дверь наружу открывается.

Что она, дверь, тут же и подтвердила. Правда, предварительно ей в спину кто-то постучал.

– Нельзя! – хором просипели мы.

– Это я, Петер.

– Тогда можно.

– Вы что тут устроили? – улыбнулся рыжий, входя. – Бедняга Стивен чуть не лопнул от злости, побежал к Менгеле жаловаться, а мне велел отвести вас на анализ крови.

– Не пойдем мы ни на какой анализ, – нахмурилась я. – Зачем это? Может, вы нам вместо анализа какую-нибудь гадость вколете!

– Пока ничего вам вкалывать не будут, – улыбнулся Петер. – Йозеф хочет оценитть состояние вашего здоровья.

– Пусть он состояние Билла Гейтса оценивает, а от нас отстанет.

– Не получится, для этого вас сюда и привезли, – развел руками рыжий. – Переодевайтесь и идем. Я жду вас в коридоре.

И вот что делать? Они же по крови сразу поймут, что я беременна.

Ладно, не можешь изменить ситуацию – измени свое отношение к ней. Я ушла в ванную переодеваться, Ника справилась с этим в комнате.

Мы подошли к двери и обнаружили, что она изнутри не открывается. Даже ручки нет. Попытка пнуть ногой не помогла. Но зато пинок услышал Петер, так что в коридор мы все равно попали.

– Прекрасно выглядите! – усмехнулся рыжий. – Вам, юная леди, очень к лицу эти шорты в горошек.

– Сомнительный комплимент, если учесть, на что надеты шорты, – проворчала я.

– Не сердитесь, Анна, ваш ранний подъем компенсируется прогулкой. А я буду вашим гидом.

Ну что же, хоть одна хорошая новость.

Лаборатории, операционные и прочая гадость располагались на первом этаже здания. Неразговорчивый тип в белом халате быстро и почти безболезненно взял кровь из вены сначала у Ники, а потом у меня. Правда, на мою дочь он поглядывал с удивлением, видимо, ожидал воплей и рыдания, а тут – тишина. Девочка совершенно спокойно рассматривала лабораторию, ампулы с чужой кровью, стоявшие у окна, медицинскую аппаратуру.

А я вдруг совершенно не к месту вспомнила, как проходила подобную процедуру в своей районной поликлинике. Где возле раковины-умывальника был прибит к стене крючок, над которым красовалась табличка «Для рук медсестры». Вот такие у нас драконовские правила в поликлиниках – руки надо не только мыть, но и снимать, и вешать сушить на крючок.

Здесь, разумеется, все было не так жестко, ни крючков, ни надписей я не заметила. А вот странное сооружение у входной двери заметила, причем только сейчас, потому что оно было видно изнутри. Здоровенная такая рама над всей дверью, отдаленно похожая на рамку металлоискателя в аэропорту. Но очень отдаленно. Это что, охранная сигнализация? Чтобы никто не спер результаты их исследований? А тут разве есть посторонние?

Набрав полную мензурку крови, тип прилепил к ней бумажку с цифрами и поставил к остальным таким же.

Затем кивнул Петеру, разрешая, видимо, нам убраться, и зашел в небольшую комнатку-закоулок, откуда сразу же послышался шум воды.

Я мгновенно очутилась возле мензурок и переклеила бумажки с номерами. Надеюсь, это позволит выиграть хоть немного времени.

Рыжий удивленно посмотрел на меня, пожал плечами и, громко топая, вышел из лаборатории. Следом выкатились мы.

Дверь захлопнулась, и на ней тут же загорелся запретительный красный огонек.

Наверное, это рама работает.