Дрессировщик русалок - Анна Ольховская

Алексей устал оправдываться, отвечая на возмущенные звонки друзей и знакомых. Он был абсолютно согласен с их мнением – да, он козел, сволочь и редкостная скотина, да, да, да! Так что же мне теперь, застрелиться, что ли?

– Немедленно звони Аннушке! – рокотал в трубке разъяренный голос генерала Левандовского.

– Да звонил я! Не берет трубку!

– И правильно делает! Ты что натворил, мерзавец?! Променять жену на какую-то, прости, господи…вошку?!

– Сергей Львович! – скрипнул голосом Майоров. – Не называйте ее так, не надо. Изабелла хорошая девушка, это я виноват.

– Хорошая шалава она, а не девушка! Ничего, – кипел генерал, – я займусь этой красоткой лично, разузнаю, что за шваль прибило к нашему берегу. А ты, засранец, немедленно возвращайся и ползи от Москвы до дачи на коленях, понял?!

Алексей нажал кнопку отбоя, и телефон тут же разразился очередным истерическим воплем. На этот раз кто?

Ну конечно, госпожа Салим жаждет сообщить негодяю и уроду, что он негодяй и урод. Нет уж, Таньского, лучшей подруги своего зайцерыба, он не вынесет.

Майоров выключил телефон и криво усмехнулся: своего зайцерыба? Кажется, у него больше нет зайцерыба. Анна не простит, он знал это.

Знал – и все равно полетел в Москву. Хасбулатов отпустил его на несколько дней, укоризненно покачав головой. Спасибо хоть комментировать не стал.

И снова аэропорт, и снова звонок Виктору. Только на этот раз с ним разговаривал не друг, с господином Майоровым сухо общался его администратор. Исключительно по делу, и ни слова кроме.

И потом, в машине, Виктор молчал. И молчание становилось все тягостнее, все невыносимее, оно заполнило собой просторный салон автомобиля, вытеснив кислород, не давая вздохнуть полной грудью.

– Ты-то хоть меня не прессуй! – не выдержал Алексей. – И так тошно, хоть волком вой.

– Простите? – приподнял брови Виктор, не отрывая взгляда от дороги. – Я что-то не так сделал? Вроде не опоздал, машину подал вовремя, причем удалось прямо на поле, дабы избежать толпы журналистов у входа. Или все-таки что-то упустил из внимания? Тогда вычтите у меня из зарплаты сколько сочтете нужным.

– Прекрати кривляться! – сквозь зубы процедил Майоров, еле сдерживаясь. – Я ведь считал тебя другом, на которого могу во всем положиться.

– Вам есть на кого ложиться.

– Ты не поверишь, – лицо Алексей исказила судорожная улыбка, – но не так давно я так же искрометно пошутил в разговоре с Хасбулатовым.

– Искренне рад за вас.

– Да прекрати же наконец! – заорал Майоров и, вцепившись в рулевое колесо, попытался направить машину на обочину. – Мне плохо, понимаешь ты это своей тупой башкой или нет?

Ответа он не дождался, потому что Виктор, побледнев до синевы, отчаянно пытался выровнять «Мерседес», не дать ему врезаться в отбойник.

Потому что обочины в этой части шоссе не было. А вот бетонный отбойник – был. И именно там, куда направил машину Майоров.

Надменный отпрыск немецкого автопрома вовсе не хотел уродовать свой сверкающий лаком капот о монументальное безобразие, тем более – заканчивать совсем недавно начавшуюся автожизнь, поэтому беспрекословно слушался малейшего движения своего водителя.

И только благодаря этому отделался хоть и уродливой, но совершенно безвредной царапиной на правом крыле.

Отчаянный визг покрышек стих, черный красавец замер на обочине, нервно дрожа двигателем.

– Эй! – Из остановившейся рядом «Мазды» выглянул слегка офонаревший мужик. – Вы как там, живы?

– Живы, – с трудом улыбнулся Виктор, опустив стекло возле своего сиденья. – Спасибо!

– Да не за что вроде, – хмыкнул мужик. – Ну, ты даешь, паря! Что за дансинг на трассе? Я уж думал – придется твой «мерс» от отбойника ломом отскребать, уже мобилу достал спасателей вызывать, а потом гляжу – вывернулся. Круто! Ты что, гонщик «Формулы-1»?

– Почти.

– Ну ладно, – к счастью, мужик оказался достаточно сообразительным, чтобы понять – водителю «Мерседеса» сейчас не до светских бесед. – Бывай. Только больше фортелей на дороге не выделывай, лады?

– Постараюсь.

«Мазда», мигнув фарами, уехала, и стало тихо.

Так тихо, что пульсация переполненной адреналином крови казалась Алексею набатом.