Апельсин-желание - Мария Брикер

Гайворонский еще что-то говорил, и Макс машинально кивал, но слов не слышал. Он свободен, стучало в висках. Но к чему ему свобода, если рядом не будет ее – эльфийской принцессы из сказки? «Немедленно о ней забудь! – кричало сознание. – Все к лучшему. Все равно она скоро уйдет в мир иной. Так тебе не будет больно отпускать ее в страну вечных бабочек». Не будет больно… Все к лучшему… Он возвращается обратно в реальность. Сегодня получит аванс, купит Светке огромную коробку пирожных, расплатится за квартиру и заживет, как раньше. Забыть о ней, забыть, забыть, забыть…

– Не переживай, артист, все будет хорошо. Главное, продержаться первый месяц, а там легче станет, – доброжелательно произнес Артур Георгиевич.

Макс вздрогнул. Гайворонский обо всем догадался! Неужели прочитал по его лицу?

– Вы думаете?

– Не думаю, а знаю. Сотрудники у нас добрые, если не сожрут за первые четыре недели, считай – прописался. А сожрут или нет, только от тебя зависеть будет, на мою помощь не рассчитывай. Я свою миссию выполнил. Удачи, артист! За ключами зайдешь после обеда. При Верочке тоже держи язык за зубами. Уволю когда-нибудь дуру болтливую, ей-богу, уволю! – усмехнулся Артур Георгиевич и плавно въехал на подземную стоянку.

Столбы, серые стены, цифры, буквы, разметка на асфальте…

– О, ты посмотри! Машину твою уже пригнали, – обрадовался Гайворонский.

– Я люблю ее, – тихо сказал Троянцев. – Люблю.

– Ну да, я свою тачанку тоже… люблю, – крякнул президент компании, удивившись его реакции.

– Вашу дочь! – заорал Макс. – Люблю ее! Жить без нее не могу и прошу у вас ее руки!

Гайворонский округлил глаза, надавил на педаль и – врубился в задницу «японки» Троянцева. Подушка безопасности впечаталась ему в физиономию. Далее из него извергся длинный монолог с использованием фольклора, характеризующий Троянцева нелитературными выражениями с самой неожиданной стороны. Подушка медленно сдулась. Продолжая матюгаться, Гайворонский пошарил под сиденьем и извлек оттуда бейсбольную биту.

К месту столкновения уже бежали сотрудники службы безопасности, все как на подбор в черных костюмах, белых рубашках и галстуках, как агенты комедийного голливудского блокбастера Зонненфельда. Максу вдруг стало смешно. Сейчас его вытряхнут из салона и вставят эту бейсбольную биту ему в задницу. Подумав так, Троянцев схватился за живот и захохотал, как полоумный. Президент швырнул биту на пол и тоже захохотал. Они давились смехом и не могли успокоиться, внедорожник сотрясался от ржания двух мужчин.

Дверь со стороны Гайворонского открылась.

– Артур Георгиевич, что с вами? – обеспокоенно спросил мужчина с бородкой-эспаньолкой и шрамом на брови.

– Абрамов, позвони в сервис, – сквозь хохот, всхлипывая и хрюкая, попросил Гайворонский. – Мы снова поцеловались.

– Артур Георгиевич, не очень хорошие новости.

– Что? – мгновенно стал серьезным президент. – Что-то с Дашкой? Отвечай, твою мать! – Он схватил секьюрити за грудки и рванул к себе.

– Пустите, – прохрипел Абрамов.

Гайворонский его оттолкнул и вышел из машины. Троянцев выскочил следом, обошел «Кадиллак» и застыл в двух шагах.

– Ваша дочь пропала. Ангелина Викторовна нигде не может ее найти, – сообщил Егор, поправляя галстук и ворот рубашки.

Сердце Макса провалилось в низ живота, забилось там, как подстреленная птица, холодок пробежал по спине. Троянцев с ужасом посмотрел на Гайворонского – внешне президент казался невозмутимым, лишь побелел до синевы, а в глазах промелькнул дикий, нечеловеческий страх.