Свидание на пороховой бочке - Елена Логунова

Едва я плюхнулась на заднее сиденье, как набежал свистящий, как одышливый суслик, инспектор. Чтобы заглянуть в салон, ему пришлось продираться сквозь куст, и мне явилось очень необычное зрелище: раскрасневшееся щекастое лицо со свистком во рту и зелеными плетями на фуражке!

Было в этом что-то от древнегреческой классики. Я почувствовала себя нимфой, не отозвавшейся на призыв сатира с флейтой, и, не задумываясь, сердечно приветствовала декорированного виноградом инспектора древнегреческим:

— Хайре!

Мы, филологи, очень чувствительны к контексту. Я никак не могла сказать простое «Здрасьте» сатиру в зеленом венке. А лучше бы сказала, потому что инспектор филологом не был и принял древнегреческую вежливость за родимое русское хамство.

— Это кто тут харя?! — спросил он, выплюнув свисток.

Я заморгала, не зная, как выкрутиться.

— Документики!

— Чьи — мои? — я изобразила удивление. — А я тут при чем? Я же пассажирка!

— Все равно документики!

— Да как хотите.

Я предъявила непорочный паспорт добропорядочной российско-израильской гражданки Смеловской.

— А хозяйка машины где? — спросил инспектор, пролистав наш с Лелькой документ.

И тут я поняла, что к моему водительскому мастерству у ГИБДД претензий нет. «Фольксваген» остановили только потому, что он Алкин, а Алка в розыске.

«Хоссподи, сплошь криминальные личности!» — с непонятной претензией прошипел мой внутренний голос.

Вообще-то я думала рассказать инспектору сказку про белого бычка. Мол, ехала я в город с моря (чистая правда), махнула ручкой на трассе, остановился добрый человек на желтом «Фольксвагене» и подвез меня в город. А тут вы, дяденька инспектор, палочкой махнули, в свисток задудели, добрый человек испугался, машину бросил и убежал. Видать, нечиста его совесть, ошиблась я, глупая, совсем он не добрый. Ай, спасибо вам, дяденька инспектор, уберегли вы дурочку Лельку от беды неведомой, спасли от ворога злого!

Я даже словесный портрет этого злого ворога нарисовать приготовилась. Мужчина не юных лет, рост выше среднего, телосложение плотное, жгучий брюнет. Бровастый, усатый, бородатый и в бейсболке с козырьком, так что лица его я вовсе не разглядела.

Разумеется, я нарочно придумала такого персонажа, который был максимально непохож на Трошкину. Во всем, включая головной убор. Алка дико ненавидит бейсболки, которые ей страшно не идут. Но инспектор уже знал, кто хозяйка машинки, поэтому я подкорректировала сказку.

Мол, ехала я с моря (чистая правда), махнула ручкой на трассе, остановилась добрая женщина на желтом «Фольксвагене» и подвезла меня в город. А тут вы, дяденька инспектор, палочкой махнули, в свисток задудели, добрая женщина испугалась, машину бросила и убежала. Видать, нечиста ее совесть, ошиблась я, глупая, совсем она не добрая. Ай, спасибо вам, дяденька инспектор, уберегли вы дурочку Лельку от беды неведомой, спасли от вражины злой! А выглядела та вражина вот как: высокая, крупная, вся в веснушках и в бейсболке с козырьком, так что лица ее я вовсе не разглядела.

— Выйдите из машины, — послушав мою вдохновенную сказку, велел инспектор.

Я вышла, опасливо ожидая услышать классическое продолжение: «Руки на капот, ноги расставить!» — но нет, пронесло.

— Оставайтесь на месте, — велел инспектор и отошел на пару шагов, чтобы приватно побурчать в рацию.

Я не стала прислушиваться к его словам — и без того было ясно, что ехать на желтой машинке дальше мне никто не позволит. «Фольксваген» точно арестуют, и меня могут задержать вместе с ним. А мне это надо?

— Прости меня, зеленый друг! — шепотом извинилась я перед поруганным виноградным кустом и легконогой древнегреческой сильфидой дунула сквозь него на площадку для сушки белья.

Под прикрытием парусящих на веревках гигантских подштанников прошмыгнула под грибок у детской песочницы, оттуда перебежала к гаражам и потерялась среди них, хотелось думать, бесследно.

Поплутав по незнакомому жилому кварталу, я остановилась в пустом дворе. За спиной не кричали, не свистели, не топали — значит, погони за мной не было. Я присела на лавочку в беседке и, деликатно отвернувшись от бомжеватого вида гражданочки, присосавшейся к пивной бутыли, позвонила подружке.

— Привет, Кузнецова, ты вовремя, — похвалила меня Алка. — Я как раз закончила. Ты меня заберешь?

— Вряд ли, я сама не на колесах, — уклончиво ответила я, не спеша рубить правду-матку.

— На фиг колеса, наркотики — яд! — авторитетно изрекла моя соседка по беседке и протянула мне бутыль. — Пиво будешь?

— Спасибо, не могу.

Я не стала объяснять, что именно мне мешает воспользоваться любезным предложением — брезгливость, нелюбовь к пиву, отсутствие свободного времени для долгого глотка или что-то еще. Соседка сама догадалась:

— В завязке?

Я запоздало забеспокоилась — как я выгляжу? Может, не надо было балахонистую блузу и цыганскую юбку с рюшами надевать? В них мне было комфортно в жару, но не слишком ли это сермяжно и посконно?

— Почему не можешь? — заволновалась и Алка в трубке. — Что случилось?

— О машине не беспокойся, с ней все будет в порядке, — сказала я.

— Вообще-то я о тебе беспокоилась, но теперь и о машине тоже. Ну? Что случилось?

Я поняла, что надо четко отчитаться. Когда Трошкина говорит таким строгим учительским голосом, хочется упасть на пол и отжаться. Алка отработала этот тон на пациентах наркодиспансера, а они не самая покладистая публика.

Я набрала побольше воздуха и зачастила:

— Да ничего такого особенного, просто меня гаишник остановил, хотя я ничего не нарушила, да он не поэтому остановил, просто у него твоя машина в плане «Перехват», но им же не машина нужна, а ее хозяйка, но тебя самой в машине не было, и я сказала, что ты высокая веснушчатая тетка в бейсболке, так что расслабься, Трошкина, тебе ничего не грозит!

— Кроме какой-то статьи Уголовного кодекса! — нервно хмыкнула Алка.

— Уголовный кодекс — это да, — приуныв, согласилась я.

— Что, недавно откинулась? — пихнула меня локтем в бок соседка.

— Секунду, Алка.

Я повернулась и пытливо посмотрела на тетку с пивом. Выглядела она сильно потрепанной, но чистой и стилистически не особо отличалась от меня в наряде бедной поселянки. Сидя бок о бок на облезлой лавочке, мы не диссонировали и отличались лишь аксессуарами: у меня — мобиль, у нее — бутыль. Не такая уж большая разница, если вдуматься.

— Не подскажете, где тут комнатку снять, чтобы чисто и тихо? — спросила я соседку, проверяя возникшую у меня идею.

— Чтоб ни урок, ни ментов? — с пониманием уточнила она.

Я кивнула, оценив чеканную формулировку.