Принцесса из Шанхая - Наталья Солнцева

– Часов в восемь. Мы бродили по магазинам, я купила платье, переоделась прямо в примерочной. Альбина меня поторапливала… мы взяли такси, и к восьми успели. Господин Ростовцев ждал нас в зале с фонтаном.

– Эрман во время ужина никуда не отлучалась?

– В туалет…

– Ясно. А Ростовцев?

Лика покрылась красными пятнами. Она понимала, куда клонит сыщик, и чувствовала себя неловко.

– Кажется, нет. То есть… я припоминаю… он вдруг захотел проветриться.

– Значит, Ростовцев выходил? Когда?

– Точно не могу сказать, – окончательно смутилась Лика. – По-моему, в начале одиннадцатого он вернулся. Альбина нервничала, то и дело смотрела на часы, и я, невольно, тоже.

– Сколько примерно он отсутствовал?

– Больше получаса… минут сорок, наверное.

«В принципе, мог взять такси, съездить на Неглинную – от “Триады” туда добираться пятнадцать минут, если без пробок, – испугать Красновскую и вернуться назад, – думал Смирнов. – Правда, испуг не всегда приводит к инфаркту… но Ростовцев не обязательно имел целью смерть домработницы. А что тогда? И мотив! Мотива нет. Альберт Юрьевич достаточно обеспечен, чтобы не покушаться на наследство, тем более, у Красновской, по сути, ничего не было. Уж лучше бы ему избавиться от Лики. Тут возникает тот же вопрос – зачем? Они ведь не родственники! Нет, что-то не вяжется. Однако не мешает проверить, где находился Ростовцев полгода назад, когда исчез Селезнев».

– Что вы можете сказать об Альберте Юрьевиче? – спросил он. – Каким он вам показался?

– Интересное вы слово употребили – показался, – медленно, раздельно произнесла Лика. – Его действительно сразу не разглядишь. Странный он человек… и опасный, в нем много скрытого. Очень сильный внутренне. Ироничен, лишен предрассудков. Вместе с тем, если я буду утверждать, что совершенно равнодушна к нему, то покривлю душой. Он мне нравится, и… он меня пугает!

– Выходит, у Альбины все же есть повод для ревности, – прищурился сыщик.

– Нет, что вы? – искренне возмутилась она. – Я не позволю себе разрушать их отношения. Это табу! Они собираются пожениться, насколько мне известно, – Альбина намекнула. Значит, у нее есть для этого основания. Честно говоря, после того, как… я увидела его коллекцию оружия, – решила установить дистанцию между ним и собой.

– Я против! – возразил Смирнов. – Ведите себя с Альбертом Юрьевичем, как ни в чем не бывало. Не сторонитесь его, этим вы только насторожите человека. Пусть события развиваются своим чередом.

– Я… боюсь его. Боюсь всех!

– Не стоит. Если бы вас собирались убить, это бы сделали еще в Ушуме.

* * *

Стелла в глубокой задумчивости вышла из чайной «У Петровны». Она не замечала сырого, порывистого ветра, не глядела под ноги, ступая прямо по лужам.

– Так вот оно, что! – шептала женщина. – Ах, Павел, Павел! Какой же ты идиот! Она просто водит тебя за нос, дурачок. А ты… ради этой дряни бросил семью, отказался от единственного сына! Помнишь, как мы с тобой стояли у его кроватки, мечтали о его будущем, строили планы?

По впалым, пергаментным щекам Стеллы текли слезы бессильной ярости. Неужели ничего нельзя предпринять? Не может быть! Она найдет способ остановить этот кошмар.

– Я что-нибудь придумаю… обязательно…

Бывшая жена Треусова брела по улице, не разбирая дороги, ошеломленная и взвинченная до предела. Теперь она выследила эту сучку! Эти грязные элегантные шлюхи за все ответят!

Стелла уже забыла, как едва ли не в первый год брака разочаровалась в муже, как навязчиво пыталась помочь ему сделать карьеру, потом день за днем пилила его за неспособность вести бизнес, за неумение поставить дело на широкую ногу. Она не обращала внимания на его достижения, подтверждением которых служили фирма «Кречет» и филиалы, – и видела только промахи и недостатки. Она воспитывала сына в глубоком презрении и неуважении к отцу, изливала мальчику свои страдания, во всем обвиняя Треусова. Она жила в ненависти к супругу, считая его причиной собственных неудач. Она давно потеряла женственность и привлекательность, перестала испытывать влечение к Павлу, – злость иссушила ее, отравила кровь в ее жилах. Развод послужил апофеозом сего затянувшегося фарса, в который превратилась их семейная жизнь. Но и после развода Стелла не могла успокоиться. Отомстить Треусову, воздать ему по заслугам стало смыслом ее существования. Она все помыслы подчинила этой вожделенной цели, направила на нее все силы. Теперь, кажется, она как никогда близка к осуществлению своего замысла.

Втайне Стелла надеялась, – да что там! – была уверена в возвращении Треусова. Куда он денется? Прибежит, как миленький, приползет, на коленях будет просить прощения, умолять жену сохранить семью. То, что супруг не первый год изменяет ей, оказалось для Стеллы громом среди ясного неба. У Павла была другая женщина, с которой он предавался любовным утехам, самому пошлому разврату, а затем приходил в дом и ложился в супружескую постель. Как он смел?

– Я была слепа! Слепа и глуха как сонная тетеря! – сокрушалась она. И если не рвала на себе волосы, то только потому, что они и так почти вылезли. – Такое подлое, циничное предательство простить нельзя!

Стелла не напрасно сутками напролет, в холод, снег и дождь, дежурила то у дома, то у офиса бывшего мужа. Она выследила-таки его любовницу и уже готовилась устроить этим «голубкам» грандиозный скандал, как судьба преподнесла ей сюрприз. Не воспользоваться открывающимися возможностями было бы глупо. А Стелла чрезвычайно ценила свой ум, умение плести интриги и извлекать выгоду из чужих промахов.

– Вы у меня попляшете! – шептала она, шагая в мокрых сапожках по залитому водой тротуару. – Я вам покажу, как отбивать чужих мужей!

Она всегда говорила и думала о людях во множественном числе – «вам», «вас» – она не признавала в них индивидуальности, воспринимая не каждого в отдельности, а безликую массу. Сейчас все женщины вдруг стали ее злейшими врагами. Истребить их коварное, ничтожное племя, – вот, чего она жаждала всей своей измученной душой.

Остановившись у уличного таксофона, Стелла сначала не сообразила, зачем она это сделала. Нужная мысль пришла сама собой, и руки Стеллы нырнули в сумочку. Порывшись в ней, женщина вытащила на свет маленький блокнотик с адресами и телефонами.

– Вот вы у меня где! – сжав костлявый кулачок, процедила она сквозь зубы.

На город опускались сизые промозглые сумерки. Зажигались огни и окна, расплывались в тумане, подсвечивая фасады домов мрачной радугой желтого, синеватого и красного. Стелла набрала нужный номер, хищно оскалившись, приникла к трубке.

– Алло? С кем я говорю? – изменив голос, спросила она.

Ответ удовлетворил ее, заставил сладостно содрогнуться от предчувствия чужой агонии. Почему только ей приходится страдать? Она готова поделиться этим славным и полезным, по мнению церкви, ощущением, с другими. Пусть и для них откроются врата рая.