Она слишком любила красное - Алексей Макеев

Человек, внезапно оказавшийся абсолютно голым перед шумной толпой, наверное, испытывал меньше стресса, чем пришлось испытать мне, когда я отходил от Ивана Васильевича. Я был морально уничтожен его насмешкой и раздавлен, как дождевой червь, попавший под каблук кирзового сапога. Мне было больно и обидно. Я оказался в роли клоуна, которого забросали тухлыми яйцами. Я был унижен и оскорблен до глубины души. Я не собирался выяснять с Викторией отношения, но у меня было безумное желание заглянуть ей в глаза. Мне даже стало интересно, как эта умная, сообразительная женщина сможет выпутаться из сложившейся ситуации. Я искал ее везде, где только мог. Ее не было в доме моего тестя, не было на лужайке и даже не было среди отдыхающих работников скотного двора. Викторию никто не видел и не мог подсказать, где ее можно найти. Повсюду я слышал одни и те же ответы: «Мы ничем не можем помочь, Роман Александрович… Она же была с вами, Роман Александрович… Ничего не знаем, Роман Александрович…»

В поисках Виктории я даже набрался чрезмерной храбрости и заглянул в загон к Джеку Потрошителю. Он лежал на вытоптанной почве и лишь изредка вздрагивал, чтобы отогнать от себя назойливых мух. Он не обращал на меня внимания, но, несмотря на это, мне все равно было жутко и страшно. Я был перед ним ничтожной мизерной букашкой. Я только на долю секунды представил, как эта махина бросится за мной вдогонку, и мне стало поистине не смешно. И в этот раз, когда я не обнаружил Викторию, мною окончательно овладело паршивое настроение.

– Ну что, Джек Потрошитель, – продолжая держаться от быка на довольно-таки приличном расстоянии, спросил я, – ты тоже не видел моей жены?

То ли он услышал мои слова, то ли случайно поднял голову и повернул ее в мою сторону, но так или иначе Джек Потрошитель посмотрел на меня каким-то неестественно-уничижительным взглядом. Мне показалось, что даже это животное насмехается надо мной. Я уже не имел понятия, куда мне идти, и вдруг вспомнил о лесной просеке возле ручья. Это было единственное место, где я не искал Викторию.

– Будь здоров, приятель! – воскликнул я, с прежним опасением взглянув на быка.

Джек Потрошитель демонстративно отвернул морду.

Я не менее получаса бродил возле просеки, внимательно прислушиваясь к шороху листвы, в надежде обнаружить знакомый мне голос. Вернее, я был готов услышать сразу два голоса. Если бы Данила Луговой попался мне в эту минуту, то я даже не представляю, что бы с ним сделал! Верно говорят, что на всем белом свете нет ничего страшнее обманутого и разгневанного мужа. Я бы наверняка набросился на него и разорвал в клочья, как горный орел полевого сурка. У меня в груди вновь полыхал вулкан ненависти, взращенный жаждой мести. Если в начале поисков я был готов уничтожить Данилу вместе с Викторией, то спустя значительный промежуток времени я уже немного остыл и начал оценивать случившееся как горький и унизительный факт моего позора. Мне захотелось отомстить моим обидчикам самым достойным образом, чтобы впоследствии и другим неверным женам было неповадно обманывать доверчивых мужей. Вероятно, само провидение подвело меня именно к тому месту, откуда вышла Виктория. Сначала послышался легкий шорох опадающей листвы и треск сухого валежника, потом я увидел ее. Виктория тяжело дышала, словно ей пришлось скрываться от преследователя. Выйдя из зарослей кустарника, она принялась отряхивать платье. Увидев меня, она сначала вздрогнула от неожиданности, затем изобразила растерянный восторг.

– Ромчик! – вскрикнула она. – Я тебя повсюду ищу. Где ты был, любимый?

У меня возникло дикое желание ударить ее по лицу, но я не только сдержал порыв гнева, но даже заставил себя улыбнуться.

– Ты же отправилась к Ивану Васильевичу. Я видел, как ты шла в его сторону… – наигранно-бодрым голосом сказал я.

– В последний момент я передумала. Мне показалось неприличным оставлять тебя одного. С моим отцом я всегда успею переговорить на любую интересующую меня тему. К тому же я заметила служанку. Она шла с другой стороны по направлению к беседке. Я не хотела с ней встречаться. Она мне неприятна. Мне пришлось бы с ней о чем-то разговаривать…

– Скорее всего! Наверное, так и было бы…

– После того что я узнала, эта хитрющая лицемерка стала меня раздражать…

– Конечно, Виктория, – ответил я. – Любого человека, который бы оказался на твоем месте, привело в бешенство несправедливое завещание, составленное твоим отцом. Ты его единственная дочь…

– Ах, Ромчик! Ты у меня такой понятливый…

Она снова отряхнула платье.

– Эти паршивые колючки… Я уже не раз пожалела, что отважилась разыскивать тебя в лесной просеке среди кустов и деревьев. Я не предполагала, что там окажется так много репейника.

– Самое подходящее место, где можно было меня найти, – ухмыльнувшись, ответил я.

В экстремальных ситуациях я умел владеть собой. Вика даже не заподозрила откровенного подвоха в интонации моего голоса. Она по-прежнему продолжала убеждать меня в том, что видела, как я вошел в зеленую чащу просеки. Возможно, она была права. Ведь я действительно скрывался от Данилы в зарослях деревьев. Однако это еще ни о чем не говорило. Я был там не более трех минут. Если бы она целенаправленно возвращалась ко мне, то мы непременно бы встретились друг с другом. Заметив, что я не слишком-то ей доверяю, Виктория надула губки бантиком.

– Ромчик! – обиженным голосом проворковала она. – Я разыскивала тебя около получаса. Я обошла чуть ли не всю просеку. Я несколько раз выкрикивала твое имя. Я искололась острыми шипами репейника, а ты еще насмехаешься надо мной.