Сокол и Ласточка - Борис Акунин

С королевским писцом, при всей его учёности, дружба у нас несложилась. Мэтр Салье сам явился к Летиции в каюту — «с визитом учтивости», какон выразился. Сел на каронаду и битый час разглагольствовал о низменностичеловеческой натуры, о своей неподкупности, о ценах на сушёную треску и прочихстоль же увлекательных вещах. Интересовали его также способы лечения подагры.Полистав книгу, мой лекарь дал совет прикладывать капустный лист и — уже отсебя — не засиживаться в одном положении долее четверти часа, ибо затеканиенижних конечностей чревато их воспалением. Клещ немедленно поднялся и ушёл. Прикаждой следующей встрече, каковые на маленьком корабле неизбежны, Клещ, всоответствии с прозвищем, намертво впивался в мою девочку со своими скучнымиразговорами. Лишь напоминание о вреде длительного пребывания на одном местемогло его остановить.

Зато со штурманом мы быстро сошлись. Это был человек лёгкий,весёлый, не похожий на бретонских моряков и к тому же превосходный рассказчик.Он охотно обучал Летицию азам навигации, названиям всех бесчисленных парусов.Элементов рангоута и такелажа, а также прочим морским премудростям.Близнецы-лейтенанты или их папаша артиллерист раздражались, если слушатель немог уразуметь, что такое «огоны выбленочных узлов, прибезелеванные к ванту» или«нижний юферс фор-стеньлог-штага», зато ирландец был неизменно терпелив иизъяснялся на понятном сухопутному человеку языке. Возможно, Логан тратилстолько времени на болтовню с юным лекарем, потому что тоже чувствовал себячужаком среди команды, сплошь состоявшей из родственников, свояков и кумовей.Я, например, заметил, что ирландец подолгу разговаривал и с Клещом, кажется,нисколько не тяготясь столь тоскливым собеседником.

Гарри безусловно был самым бойким и занятным членом экипажа.Во всяком плавании обязательно сыщется человек, которого можно назвать «душойкорабля», ибо, стоит ему появиться в кают-компании, в кубрике или на палубе, итам сразу завязывается шумный разговор, звучит смех или затевается какая-нибудьвозня. Без такого живчика в море скучно.

Притом о себе штурман рассказывал не то чтобы неохотно —нет, он постоянно сыпал историями из своего прошлого, — но общей картины изэтих баек как-то не складывалось. Родом он, кажется, был из Дублина и при«славном короле Джеймсе» вроде бы служил в королевском флоте, но давать присягу«узурпатору» не пожелал, и с тех пор плавал под флагами всех морских держав.Бывал и в Индийском океане, и в Китае, но чаще всего рассказывал о Вест-Индии,которую, по его словам, «знал, как свою ладонь».

Все моряки ужасные охальники и сквернословы, но Логанзаткнул бы за пояс любого похабника. Его сочные, с массой пикантныхподробностей, рассказы о победах над женщинами всех рас и национальностейпользовались на «Ласточке» большим успехом. Но это нисколько не мешало ирландцубез конца креститься, бормотать молитвы и класть истовые поклоны передраспятием, приколоченным к основанию грот-мачты. Стоило кому-то помянуть чёртаили обронить что-нибудь святотатственное (у матросов, как известно, за этимдело не станет), и штурман тут же делал богохульнику строгое замечание.

Вот, для иллюстрации, разговор между Летицией и рыжим Гарри,подслушанный мной на второй или третий день плавания.

Моя питомица поинтересовалась, кто была беременная особа, скоторой он так нежно прощался на причале.

— Мать моего будущего ребёнка, — с гордостью ответилштурман, — дай ей Боже благополучно разрешиться от бремени.

— И вы её любите?