Медальон льва и солнца - Екатерина Лесина

Ручка таки выскользнула и шлепнулась на стол, покатилась и, стукнувшись о кружку, замерла.

– А ведь если оно и на самом деле так, то… – Венькины глаза вспыхнули азартом. – Смотри, что мы знаем? Что Калягина была дамочкой крутого нрава, бабкино наследство пустила на то, чтоб заказать обидчиков матери…

– Это еще вилами по воде.

– Ну допустим, что так? Ну согласись же, сходится.

Семен согласился.

– Заплатила, заказ выполнили, но денег осталось мало… и тогда… – Венька поднялся и тут же сел на место, расхаживать в кабинете места не было. – Тогда она нашла способ, куда эти деньги вложить… такой логичный способ. Она только что избавилась от людей, которые ей мешали, и заплатила за это. А у других людей тоже есть желание избавиться… вот к примеру, от супруги, супруга, богатого дяди… главное, чтоб без явного криминала. Тогда она на пару с подружкой открывает пансионат, идейку двигают со стрессом и покоем. А что? Купить любимому и дорогому родственничку путевку, пусть съездит, отдохнет… и, вернувшись, вдруг помрет через месяц-другой. Кто свяжет эти события? Да никто! Знакомства не поощряются, люди друг с другом за жизнь не беседуют, значит, нет риска, что номерочками телефонов обменяются, созвонятся и узнают, что милый сосед помер… Безопасно. Да и смерть, полагаю, естественной выглядит. Какой-нибудь сердечный приступ, или там инсульт, или еще что… главное, если подозрений на криминал нет, кто ж копаться станет? А если еще и написано, что человек болел, то вообще все понятно: болел, болел и умер.

Венька замолчал, обдумывая сказанное. И Семен с ним. Скользкая выходила история, грязная и фантастичная.

– Ладно, допустим, что так. Но тогда как они это делают?

– Как? – Венька опять вскочил. – Да как угодно! В чай отраву подливают, белье постельное пропитывают…

– Ага, или бумагу туалетную.

– Семен! Я серьезно! Ну ведь получается же! И тогда все понятно. Одна из подружек захотела выйти из игры, да только знала чересчур много. Отравить, как всех, ее бы не вышло, вот и пришлось другой способ искать. Ну, а вторую убрали, чтобы следы замести. Может, она догадалась о чем-то, или видела что-то, или, ну к примеру, чтоб запутать…

– И по странному совпадению дамочки оказались сестрами.

Венька замотал головой, взмахнул руками, опрокинув кружку с чаем, и тот коричневым, холодным уже морем потек по столу, пропитывая бумаги, подбираясь к краю.

– Твою ж… – Схватив тряпку, которой Машка протирала фикус, Венька торопливо принялся ликвидировать следы аварии, но говорить при этом не переставал. – Во-первых, мы точно не знаем, сестры они или нет. Ну, а во-вторых, если сестры, то тем понятнее: а вдруг бы покойница оставила сестре компромат?

– Она ж ее ненавидела.

– Э, нет! – Венька застыл с тряпкой в руке. – Про ненависть мы знаем только со слов Рещиной, а если подумать, то… если ненавидела, почему не убила, а?

С ответом Семен не нашелся. Все окончательно запуталось, и от этого было грустно. Даже легкий порыв свежего ветра, принесший долгожданную прохладу, пусть и недолгую, но приятную, настроения не улучшил.

А у входа в управление, в крохотном дворике, обнесенном декоративным заборчиком, на лавке сидела Марина. В руках она держала половинку хлеба-багета, а почти у самых ног ее толклись, суетились, отпихивали друг друга, подбирая крошки, голуби.

– Привет. – Она положила багет рядом на лавочку, поднялась, отряхнулась от крошек и, подхвативши сумку, поинтересовалась: – Не проводишь девушку?

– Проводит, – ответил Венька и подтолкнул в спину.