Босиком по стразам - Дарья Калинина

Но в это время в комнату вернулся Мигель и кивнул:

– Заявление о пропаже Мерседес Альварес у нас в полиции имеется. Ее муж написал его сегодня утром, потому что его жена отсутствует дома уже больше трех дней и он не имеет о ее судьбе никаких сведений. Я позвонил господину Альваресу, он ждет нас у себя дома через полчаса.

– Через полчаса? Тогда надо ехать немедленно! Такой человек не привык ждать долго.

Джоан первой вскочила на ноги, словно и не она умирала от горя в кресле всего минуту назад. Мать все еще надеялась вернуть блудного сына. И как это ни печально, она совсем не хотела понимать одной очевидно неприятной вещи: ее Костя давно вырос и управлять им ей больше не удастся.

Не будет Мерседес – появится другая женщина, с которой Костя станет строить отношения. Мать больше не нужна этому юноше. И бедной Джоан еще предстояло понять эту горькую истину.

Господин Альварес оказался симпатичным кругленьким господинчиком, с лысой головой и маленькими ручками и ножками, упруго торчащими из его упитанного тельца. На вид ему было лет пятьдесят. Он был богат, влиятелен и, увы, совсем не красив.

Тем не менее о своей жене он говорил исключительно хорошие слова. И очень сожалел, что не имеет известий о ее судьбе.

– Вот портрет моей жены, – грустно произнес он, показывая на огромное полотно, занимавшее почти всю стену его кабинета напротив рабочего стола самого господина Альвареса.

Уже по расположению портрета становилось очевидно: муж был влюблен в свою жену. Он тепло относился к молодой женщине, хотел сделать ее счастливой. А Мерседес… Да, она была красива. Даже очень красива. Художник постарался как можно более выигрышно передать ее породистые черты лица, красивые изгибы статной фигуры. Руки у Мерседес были безупречной формы. Она была бы идеальна, если бы не какой-то странный, даже фанатичный блеск в ее глазах.

– Ваша жена явно личность незаурядная.

– О да! Мне никогда не удавалось контролировать ее. Впрочем, я ведь знал, на что шел, беря в жены женщину из рода Альма. Они все такие. У нас в Лиме говорят: женщину из рода Альма может удержать в узде только мужчина Альма.

– Что вы имеете в виду? Мерседес происходит из рода Альма?

– Ну, конечно. А вы этого не знали? Мерседес – это одна из дочерей покойного сеньора Альмы. Пока старик был жив, он еще помогал мне совладать с норовом моей супруги. Но он умер, и я мгновенно потерял рычаги управления моей женой. Ничего не поделаешь, держать женщин из рода Альмы в узде может только другой Альма.

– Неужели ваша жена просто сбежала из дома, даже ничего вам не объяснив?

– Понимаете… Нет, Мерседес мне ничего не объяснила. Но я другого и не ожидал. Мерседес с самого начала предупредила меня, что замуж за меня выходит исключительно под давлением отца и обстоятельств. Никаких теплых чувств лично ко мне она не питает. Но если я буду ей хорошим мужем, возможно, со временем она и сможет притерпеться ко мне.

– Притерпеться? Не полюбить, а только притерпеться?

– Увы, не произошло даже и этого. В последнее время я все больше и больше раздражал мою супругу. Она с самого начала нашего брака поставила условие, что будет иметь собственную спальню. И всегда предпочитала ночевать там и как можно реже со мной встречаться. Но в последнее время наши отношения даже перестали быть добрососедскими, мы вообще не виделись с моей женой целыми днями.

Живя в одном доме, это было сделать трудно. Однако Мерседес сумела избегать встречи с опостылевшим ей мужем. Но чем же занималась молодая женщина, с кем она проводила свои долгие дни и не менее долгие ночи?

– О нет, в этом плане у меня не было сомнений! Мерседес хранила мне верность, но не потому, что любила меня или считала себя чем-то мне обязанной, просто… Понимаете, Мерседес удивительно цельная натура, она просто не могла любить одновременно двух мужчин. Ее сердце раз и навсегда было отдано тому мальчику, с которым ее разлучили. Я выступил в роли пусть и невольного, но все же разлучника, думаю, проживи мы с ней хоть сто лет, она бы мне этого так и не простила.

– Подождите, мы совсем запутались, – остановил Энрике своего собеседника. – Почему вы говорите, Мерседес – дочь сеньора Альмы?

– Но это так и есть.

– Ваша жена была дочерью сеньора Альмы?

– Да. Это так. Она его незаконнорожденная дочь. Однако сеньор Альма признал Мерседес. В последнее время она была очень близка со своим отцом. Часто к нему ездила. Я не препятствовал этим встречам. Я знал, что сеньор Альма на моей стороне, и надеялся, что он сможет убедить свою дочь быть со мной поласковей.

– Вы… вы уверены, что сеньор Альма был отцом Мерседес?

– Ну, конечно! И он дал мне хорошее приданое, когда я женился на ней.

– Подождите вы со своим приданым! Как же быть с Костей?

– Я вас не понимаю.

– Серьезно? Вы ничего не знали? Этот юноша… Он ведь тоже был сыном сеньора Альмы!

Судя по вытянувшейся физиономии господина Альвареса, он был не в курсе.

– Так что же, – пробормотал он, когда наконец обрел снова дар речи, – Мерседес и Костя… Эти двое были братом и сестрой? Тогда я ничего не понимаю. Как такое возможно? Брат и сестра… Дети одного отца… они были любовниками? О ужас! Это же позор! Невероятный позор!

Вид у господина Альвареса был до того потерянный, что никто не усомнился в том, что открытие стало для него страшным ударом. И это лишний раз доказывало, насколько далеки были господин Альварес и его молодая жена друг от друга. Да и роль покойного сеньора Альмы в данной ситуации тоже была не вполне ясна. Он знал, что его дочь крутит роман с братом, но ограничился лишь тем, что выслал одного из страны и выдал замуж другую.