Дуэль с Оракулом - Наталья Солнцева

Уссурийск

Саня Мушкин получил прозвище Мушкетер не только из-за созвучной фамилии и внешнего сходства с отважным гасконцем. Его любовь к приключениям преобладала над остальными свойствами характера. Человек он был любознательный, увлекающийся и импульсивный. Мог ли он усидеть в машине, пока пассажирка бродила по зарослям в поисках загадочного дома?

Саня голову дал бы на отсечение, что у них с самозванцем вспыхнули взаимные чувства. Как тот смотрел на нежданную гостью! Какое у него было лицо!

— Он просто обалдел, — пробормотал таксист, закрывая машину. — Видно, не ровно дышит к женскому полу. А эта москвичка очень даже ничего. Романтическая встреча, луна, прекрасная незнакомка, ночлег под одной крышей… Они запали друг на друга! Верняк!

Поведение Ларисы подтверждало его смелые догадки. Стала бы она тащиться сюда без веской причины? Поскольку сам Мушкетер вдоль и поперек обследовал «чертово место», как он окрестил этот глухой проселок, и не обнаружил никакого жилого дома, его разбирало любопытство: что получится у приезжей. Вдруг, ей больше повезет? Фортуна благоволит к влюбленным.

Саня дал ей отойти подальше, и, насвистывая нехитрый мотивчик, двинулся следом. Солнце садилось быстрее, чем он рассчитывал. Не успел Мушкетер оглянуться, как наступили сумерки. Помня прошлый неудачный опыт, он возил с собой навигатор. Заблудиться еще раз было бы верхом глупости.

Засекин не зря указал на «чертово место» как на то, где раньше стоял настоящий дом Шувалова. Видно, самозванец придумал себе легенду на исторической основе. Разводняк должен быть качественным, чтобы в него поверили. С этими мыслями таксист углублялся в лесопосадку, но женщина как сквозь землю провалилась.

Между тем почти стемнело, а фонарик он забыл в машине. Наткнувшись на острый сук, парень взвыл от боли. Если Лариса была бы поблизости, то он выдал бы себя с головой. Но ее — не было! Как и дома, который она разыскивала.

Мушкетер остановился и ощупал поврежденное предплечье. Глубокая царапина кровоточила. Вокруг — ни души. И теперь придется брести наобум в темноте. Знать бы еще, куда попадешь…

— Лариса! — позвал он, забыв о том, что намеревался проследить за ней. — Лариса!.. Ау!.. Эй!.. Лариса-а-ааа!

Ни ответа, ни привета. Парень кричал до хрипоты, но женщина не отзывалась. Он разразился бранью, проклиная и пассажирку, и самозванца, и свое любопытство. Какое ему, в конце концов, дело до чужих чувств? Зачем он всюду сует нос? Взбрело кому-то в голову назваться Шуваловым… на здоровье. Хоть папой римским!

— Лариса-а-аа! — кричал Мушкетер. — Эге-гей!.. Лариса-аа-ааа!

«Опять те же грабли, — отчаялся он. — Опять мы заблудились. Вернее, я! Может, они с Шуваловым целуются-милуются и пьют мартини, а я один в лесу. Как выбраться?»

Он оставил в машине не только фонарь, но и телефон. Чтобы тот ненароком не выдал его. Как будто нельзя было поставить гаджет на беззвучный режим.

— Кретин! Дебил! Во, влип…

У него возникло ощущение дежавю. Если бы не боль в предплечье, он бы подумал, что ему все почудилось. Поездка, Лариса, слежка… Какого беса он поплелся за ней? Пусть бы искала своего Шувалова хоть до второго пришествия.

— Больше я на этот крючок не клюну, — ворчал Мушкетер. — С меня довольно… Лариса-а-а… — тоскливо протянул он, и лесное эхо с удвоенной тоской подхватило его призыв. — Лариса-а-аа… Ау!..

* * *

— Вы? — удивился Засекин. — В такой час?.. Нет, не сплю… Выйти?.. Вы шутите… Да нет, чего мне бояться?.. Вообще-то я уже отдыхаю у себя в номере… Может, вы ко мне подниметесь?.. Я позвоню дежурной, и вас пропустят… Нет?.. Тогда отложим на завтра…