Год огненного жениха - Дарья Калинина

— Привезли!

Нельзя сказать, что в его голосе слышалась особая радость. Но с чем это было связано? Подруги терялись в догадках.

— От Эммы Леонидовны есть новости? — попыталась установить контакт с начальством Любочка.

Но Павел Семенович лишь отрицательно покачал головой.

— Где вы были?

— Ездили на поиски флешек.

Как ни странно, эта фраза заставила Павла Семеновича вздрогнуть всем телом.

— Флешек? Каких флешек?

— Эмма Леонидовна уверяла, что неприятности связаны с флешками, которые оставил ей сын — Леня. На них…

Но Павел Семенович утратил интерес к разговору так же быстро, как и загорелся.

— Ах, эти флешки, — пробормотал он, отворачиваясь.

И даже не поинтересовался дальше, удалось найти подругам искомое или же нет.

Недоумевая, что бы это все могло значить, подруги поднялись и прошли дальше на второй этаж, где следователь указал на свой кабинет.

— Заходите.

Девушки послушно зашли. Там уже были люди. Двое молодых оперативников и молодая же девушка. У нее было худое, какое-то очень изможденное лицо и длинные, умело окрашенные в светлый оттенок волосы. Кожа у этой девушки была слишком бледной для здорового человека. И лишь на лице кожа выглядела более здоровой, но и то потому, что таков был эффект от умело наложенной декоративной косметики. Только она и помогала девушке выглядеть если не прекрасно, то хотя бы сносно.

Подруги с интересом уставились на девушку. Кто это такая? Судя по тому, что ее охраняют сразу двое, птица не простая. Но кто она? Тонкие худые руки, стильная одежда, дорогая кожаная сумочка с логотипом известного во всем мире бренда. Верочка с жадностью разглядывала мастерски переплетенные ремешки желтой, красной и белой кожи. Такую сумочку она видела на страницах глянцевого журнала. И сейчас Верочка ломала голову, неужели та самая? Или все-таки подделка? Если та самая, то даже страшно подумать, сколько она может стоить.

Она перевела взгляд на сапоги, и сердце у нее дрогнуло. Но не сапоги были тому виной. Хотя сапоги, конечно, тоже были роскошные. Сшитые из безупречной выделки замши, золотисто-коричневые, они были украшены самыми прелестными в мире пряжками в виде маленьких птичек. Но как ни хороши были эти сапоги, впечатление на Верочку произвели не они.

— Любочка! — страшным шепотом произнесла она. — Я вспомнила, что не так!

И в ответ на удивленный взгляд подруги Верочка прошептала:

— Туфли! Мои туфли! Они были, а теперь их нет! Где они?

Любочка тоже в один момент осознала размер трагедии. Лицо подруги выразило живейшее сочувствие. Она-то хорошо понимала, что значат для девушки понравившиеся ей новенькие, ни разу не надеванные еще туфли.

— Верочка! — ахнула Любочка. — Твои прекрасные новые туфли!

— Их нет!

— Ты их потеряла!

— Да! Потеряла! Но где? Уже и не вспомню.

Отчаяние Верочки можно было понять. Столько мест они посетили сегодня! Где она в последний раз их видела? Когда в последний раз прижимала к сердцу перевязанную кружевной лентой коробку? Теперь и не вспомнить. Верочка чуть не плакала. Столько лет искать свою мечту, свой идеал, встретиться с ним на один короткий миг, обладать им — и снова выпустить из рук.

— Где же мои туфли? — шептала Верочка.

А потом как яркая вспышка озарила ее. И схватившись за голову, она воскликнула:

— Боже! Я забыла их в том кафе!

Догадка была такой ясной, что Верочка ни на минуту не усомнилась, что туфли остались в торговом центре на четвертом этаже, в том самом кафе, где они с Любочкой продегустировали великое множество коктейлей. Верочка вскочила, чтобы немедленно мчаться спасать свои туфли. Но было уже поздно. В двери входили. И Верочке пришлось остаться.