Год огненного жениха - Дарья Калинина

— Вот именно! Ее не было с нами, никто не знает, чем она занималась. Значит, алиби у нее нет. У тебя есть. У меня есть. Даже у Пети есть, он от нас с тобой не отлипал. А у нее нет!

— Вера Михайловна не могла так поступить.

— Откуда ты знаешь?

— Она не такой человек. И насчет Лизы ты ошибаешься. Не было у них с Павлом Семеновичем ничего.

Любочка подозрительно взглянула на подругу.

— Что это ты их так защищаешь?

Верочка покраснела и смутилась.

— Просто не люблю, когда на хороших людей наговаривают!

— Да где тут наговоры? Богатый мужик в возрасте завел интрижку с молоденькой свиристелкой. Жена об этом узнала и приняла упреждающие меры, чтобы вернуть супруга в семью. Кто угодно заподозрит в убийстве первой эту самую Веру Михайловну. Даже полиция!

И Любочка оказалась права. Как только следователь Владимир Борисович опросил первых свидетелей, он тут же отправился к Павлу Семеновичу с вполне конкретным вопросом.

— Где ваша жена сейчас?

— Дома.

— Дома? А почему она не участвовала в праздновании Нового года вместе с коллективом? У вас же был организован праздник.

— Вера таких вещей не любит.

— Не любит праздников?

— Да, не любит шума, суеты. У нее от всего этого начинает болеть голова.

— Хм, значит, голова у вашей супруги болит часто?

— Ну почему? Когда она одна дома и все тихо и спокойно, Вера чувствует себя комфортно. Понимаете, уже возраст.

— Ваша жена намного старше вас?

— Мы с ней ровесники.

— Но вы-то сегодня были в центре веселья.

— Я другое дело. А жена шума не любит, поэтому и не пришла.

— Или потому, что вы ее сами не пригласили? А может быть, даже вовсе запретили приходить?

— Зачем мне ей запрещать?

— Чтобы она не столкнулась нос к носу с вашей любовницей! Или вы станете отрицать, что у вас с покойной сотрудницей были особенные отношения?

— Нет, — понурился Павел Семенович. — Не стану.

— Мы можем переговорить с вашей женой?

— Можете.

К Вере Михайловне отправились двое оперативников. А всех сотрудников «Планктона» и приглашенных артистов попросили припомнить, кто из них или из их товарищей отлучался с празднования Нового года хотя бы ненадолго.

— Очень вас прошу, напрягитесь. От ваших показаний зависит, как быстро мы сумеем определить преступника. И сумеем ли вообще.

— А почему вы подозреваете нас? — возмутился кто-то из толпы. — Может быть, Лизу убил кто-то чужой. Улучил момент, пока охранник на входе отвернулся, проскользнул в офис, где-нибудь спрятался, а потом вылез и придушил Лизку!

— И вообще, не проще ли было посмотреть запись с камер видеонаблюдения?

— Может быть, и проще, — согласился следователь. — Да вот беда, ни одна из камер последние три часа не работала.

— Как же так? Они функционируют в автономном режиме.

— А тут оказались выключены. И это лишний раз подтверждает, что убийца — человек из своих. Как и давешние грабители, убийца знал расположение помещений в офисе. Знал, как отключить камеры видеонаблюдения. Знал, как остаться незамеченным и совершить злодеяние. Так что нравится вам это, дорогие товарищи, или не нравится, а искать мы будем среди вас.

Речь следователя была встречена в гробовом молчании. Никто больше не осмеливался задавать вопросы. Все молча уткнулись в выданные им листы бумаги и постарались максимально точно и правдиво изложить все то, что происходило с каждым из них за последние три часа.