Группировка. Он, Она и Небо - Сергей Лесков

Сергей в эту ночь почти не спал. Сон был тревожным, сыщик постоянно просыпался, ворочался, а утром встал с тяжелой головой. Душ и кофе, конечно, сделали свое положительное и полезное дело, но ощущения оставались не совсем приятными и бодрыми. Тем более это чувство, — как и Сорокин вчера говорил, — что все они упускают нечто важное, что-то не учитывают, не проходило.

Осокин созвонился с Сорокиным и они, каждый по отдельности, поехали к Михайлову. Михаил с Сашей уже с самого утра перекрыли домашний адрес Калинина и ждали его выхода. А вдруг у него какие-то свои планы и он не поедет с утра на работу? Они должны точно знать, где он находится, от этого зависела начальная стадия всей операции, которую они назвали «Наезд», подразумевая, естественно, именно наезд на главного кредитника Новгородского филиала банка «Столица».

Всё сдвинулось с мёртвой точки в 8 часов 40 минут, когда Калинин на своем автомобиле «Опель Астра» выехал на работу. Умнов, находясь в своем кабинете, практически через стенку, слушал на приемнике ФМ в наушниках через поставленного им жука всё, что происходило в кабинете Калинина.

В 9 часов 40 минут в кабинет начальника кредитного отдела без стука вошел Михайлов. Операция «Наезд» началась…

— Здравствуйте, — сделав вид, что не обратил внимания на хамство посетителя, поздоровался с ним Калинин Владимир Сергеевич, — чем могу быть полезен? Если вам необходимо получить кредит, то это не ко мне. Сначала — к девочкам из четвертого кабинета на первом этаже.

Михайлов, ничего не говоря в ответ, развалился в кресле напротив стола начальника кредитного отдела, вытянул на всю длину свои далеко не короткие ноги и уставился тяжелым взглядом на хозяина кабинета. Владимир Сергеевич почувствовал себя неуютно, но пока ничего не предпринимал, охрану не звал, а также стал смотреть на посетителя, ожидая, что произойдёт дальше. В это время Михайлов, сделав положенную выдержку, как учили его Осокин с Сорокиным, заговорил, медленно и негромким голосом выговаривая заученные фразы:

— Тебе, мразь, привет с того света от Озерова Виталия… от «Первого». Помнишь, гнида, такого? Так вот, жить тебе осталось один день, вернее — ровно сутки. Можешь и подольше это сделать, и своей смертью уйти из этой жизни, по достижению, как говорят медики, старческого возраста, но для этого я должен получить свою долю, которая, как и все бабки, осталась у Озерова. Он предупреждал меня, что если возникнут непредвиденные обстоятельства, я найду деньги через тебя. И вот эти непредвиденные обстоятельства наступили, наш «Первый» покинул нас навсегда, ушел в мир иной с раздробленной автоматной очередью черепной коробкой.

Калинин, выслушивая всё это от Виктора, молчал, но на его лице был явно заметен ничем не прикрытый испуг. Что-либо возражать этому человеку он не хотел, да и просто боялся, потому что правую руку тот держал за полой распахнутой куртки, и несколько раз как бы неспециально немного её вынимал оттуда. Владимир Сергеевич явно видел в ней пистолет с глушителем, что практически парализовало волю начальника кредитного отдела.

А Михайлов тем временем продолжил:

— Я даю тебе ровно сутки. Завтра, в десять часов утра, я прихожу сюда же, в твой вонючий банк и кабинет, и ты мне здесь выдаешь мою долю. И учти, шутить любым способом со мной я тебе не советую. Твоя пятнадцатилетняя любимая дочурка пока ещё спокойно пошла в колледж. Это сегодня. Вот, возьми на память её фото.

Он протянул прекрасно сделанную сегодня фотографию дочери Калинина, которая выходила из дома чуть раньше самого банковского работника. Миша с Александром воспользовались этим и сделали несколько её фотографий, которые пригодились как нельзя вовремя.

— А доля моя, если ты не владеешь этой информацией, составляет двести тысяч евро. Мне чужого не надо. Долю Воробья и Куприна можешь оставить себе. Двести тысяч несколько дней назад я получил от «Первого», они у меня, поэтому на большее я не претендую. Но свое не отдам. Так что, гнида, жди меня завтра в это же время. Если что-то пойдет не так, сначала уйдет на тот свет твоя доченька, а вслед за ней, когда ты полностью и качественно прочувствуешь утрату и свою вину в её смерти, уйдешь и ты. Я думаю, ты не глупый дяденька, и понимаешь, что работаю я далеко не один, поэтому лучше не дергайся, будь благоразумен. Тем более что денег тебе остается немеряно. Ты всё понял?