Группировка. Он, Она и Небо - Сергей Лесков

Татьяна почти всю дорогу дремала, полулежа в своем кресле. Она также много думала, что предпринять дальше. И также пришла к решению, которое озвучит своему спутнику, когда они прибудут на место.

Дом, где жила Светлана, они нашли быстро. Всеволожск — город новый и достаточно небольшой. Таня хорошо изучила его, пожив у подруги полгода назад несколько дней. По счастью египетская подруга оказалась дома. Она необыкновенно обрадовалась Татьяне, посчитав, что та приехала с мужем, ну, или же, как минимум с любимым человеком. Но уже через несколько минут общения она поняла, что перед ней — совершенно разные люди, что Таня не смотрит на своего спутника влюбленными глазами, да и он как-то сник и больше молчал. Через полчаса ей нужно было уходить на работу, и она решила не приставать к ним с ненужными вопросами. Пусть пока сами разбираются, что между ними произошло. А завтра видно будет.

Квартира у неё была однокомнатная. Зато большая кухня, там также можно было спать на диване. Сами разберутся. Она показала, где находятся постельные принадлежности, быстро собралась и ушла, предупредив, что вернется утром, в половине девятого. Таня с Виктором проводили ее немного и вернулись в квартиру.

— Ну и что будем делать дальше? — с ходу начала любимая Виктором женщина. — Что ты теперь будешь предпринимать?

— Я сейчас оставляю тебе деньги, заберу только тысячу евро, и напишу явку с повинной, которую ты потом отдашь в полицию. Сам немного отдохну и поеду в Новгород.

— А смысл? Не лучше ли пойти в полицию здесь с той же явкой?

— Нет. Пока жив Озеров, наша жизнь висит на волоске. Как ты этого не понимаешь? Я должен убрать его. Только после этого я могу быть спокойным за твою жизнь.

— А ты не думаешь, что ваш Виталик уберет тебя первым?

— Допускаю. Но у меня есть факт внезапности и немного информации, которая дает мне небольшую фору. Я знаю адрес его любовницы, у которой он появляется практически через день.

— А если за это время что-то изменилось? Насколько я поняла, ваш Озеров — человек далеко не глупый и может предположить развитие событий именно таким образом.

— Тогда буду действовать экспромтом. Таня! Я сейчас пойду в магазин и приобрету два телефона. Постараюсь уговорить продавца продать мне две симкарты без паспорта, заплатив двойную цену. По этим телефонам мы будем связываться, и я буду информировать тебя обо всех новгородских событиях. Связь будем держать каждый вечер, между 21 и 22 часами. Звонить буду я. Если звонка не будет, ты подожди три дня, и можешь идти с моим признанием в полицию. А можешь и не ходить, деньги останутся у тебя.

— Ну, уж нет! Не нужны мне такие деньги! Через три дня я буду в полиции. Это я тебе обещаю.

Потом она помолчала минуту и сказала:

— Я согласна на твои условия, но прими и ты мои. Ты должен днем посетить Лешкину школу и передать ему от меня записку. Он должен знать, что я жива и здорова. Мальчишка и так там с ума, наверное, без меня сходит. Надеюсь, родители что-нибудь врут ему про мою командировку или что-нибудь подобное. Ладно, иди в магазин.

Когда Михайлов вышел из квартиры, она подошла к зеркалу. Боже! На кого она стала похожа за этот день? Впалые невыразительные глаза, похудевшее лицо. Страшно смотреть. Но ничего, как-нибудь надо выкручиваться. Она вдруг подумала, что будет лучше, если Виктор не позвонит три дня, и тогда для неё всё закончится. Во всяком случае, возникнет какая-то определенность. Ведь существуют хорошие адвокаты, да и признание Михайлова должно сыграть положительную роль. Она могла, конечно, пойти туда сразу же после его отъезда из Всеволожска, но то, что он спас ей жизнь, убив при этом двух бандитов, удерживало ее от этого. Не могла она обмануть Виктора.

Таня поискала у подруги бумагу и ручку. Пусть пишет всё подробно, без капельки лжи. В этом чистосердечном его признании, возможно, было её спасение. С работой, скорее всего, придётся расстаться, но это далеко не самое главное в жизни.

В это самое время вернулся Михайлов. Он приобрел и телефоны, и сим-карты. Татьяна сразу же протянула ему ручку и бумагу. Виктор беспрекословно сел за стол и начал писать. Времени у него на это ушло почти два часа. После этого он протянул исписанные листки девушке. Таня внимательно всё прочитала. Она, конечно, не юрист, но по её понятиям всё было правильно и грамотно.

После этого она сама села за стол и написала коротенькое письмецо Лешке, в котором сообщала, что жива и здорова, передавала привет бабушке с дедушкой и сообщала, что скоро вернется. Затем подробно объяснила, как найти Лешкину школу и класс, назвала имя классной руководительницы.

— А теперь давай спать. Я постелю тебе на кухне, сама лягу в комнате. Ты заведи будильник часов на семь. Будет лучше, если по возвращению Светланы ты уже уедешь.

— Хорошо, — беспрекословно подчинился Виктор. — Душ можно принять? После сегодняшних событий мне это необходимо.

— Принимай!

Виктор отправился в душ, а она включила телевизор, хотя толком не понимала даже, какую передачу смотрит.

— А ты не пойдешь в душ? — спросил после принятия водных процедур Михайлов.

— Нет! Я туда пойду, когда ты уедешь.

Виктор всё понял. Ту призрачную надежду на близость, которой ему необыкновенно хотелось с ней, пришлось оставить. Он пристроился на кухне на отведенном ему диване и закрыл глаза. Будильник был заведен ровно на семь часов утра. Как ни удивительно, но заснул он почти мгновенно. Татьяна тоже легла, но не стала даже раздеваться. Состояние у неё было просто умопомрачительное. Несмотря на то, что она держала себя в руках, нервы были на пределе, как струна, готовая лопнуть в любую секунду. Странно, но и она заснула очень быстро. Правда, сон ее был беспокойным, она несколько раз просыпалась, но будильника не слышала. В семь часов её разбудил Виктор.

Прощались они недолго. Михайлов отказался от чая, сказав, что перекусит в дороге. Вручил ей телефон, не забыв еще раз проинструктировать по поводу звонков, и вышел в прихожую.

— Таня, что бы ни случилось, знай, что я тебя люблю и любил всё это время. Я очень сожалею, что не смог найти тебя тогда. Возможно, мы могли быть счастливы вместе… Сейчас я прошу тебя лишь об одном — оставь мне маленькую надежду на счастье, если я смогу как-то выкрутиться. Хотя, я думаю, мне это не удастся. В лучшем случае — долгие годы тюрьмы. Дай я тебя поцелую на прощание.

Он обнял её и постарался прильнуть к губам девушки. Но она не смогла пересилить себя, позволив лишь поцеловать её в щеку.

— Прощай!

— Прощай… Но все же спасибо, — Танин голос немного дрожал. — Спасибо тебе за то, что спас мне жизнь. Но я никогда не смогу простить тебя за то, что ты и твои друзья со мной сделали… а ещё за то, что ты не смог найти меня три года назад! Прощай!

Он вышел, она закрыла за ним дверь и зашла в ванную комнату.