Каникулы в Лимстоке. Объявлено убийство. Зернышки в кармане - Агата Кристи

— А мы дадим объявление в «Газете», — усмехнулся Эдмунд.

— Да ты что?! Это бесполезно! Да, милый, в наши дни не прожить без старенькой нянюшки, которая готовила бы нам еду и вела хозяйство!

— А почему у нас ее нет? Что ж ты так оплошала и не обеспечила меня вовремя? И о чем ты только думала, мама?!

— Но, дорогой, у тебя была индийская няня.

— О, как ты недальновидна, мамуля! — пробормотал Эдмунд.

Миссис Светтенхэм вновь углубилась в светскую хронику:

— Продается сенокосилка, б/у. Любопытно… Боже милостивый, что за цена!.. Снова таксы… «Напиши или позвони, я в отчаянии. Макака». Какое нелепое прозвище!.. Кокер-спаниель… Эдмунд, помнишь Сьюзи? Она была прямо как человек. Все понимала… «Продам буфет в стиле шератон.[4]Подлинник, семейная реликвия. Миссис Лукас. «Дайс-Холл». Ну и врушка! Можно подумать — и впрямь настоящий Шератон! — миссис Светтенхэм презрительно хмыкнула и продолжала читать — «Дорогая, все было ошибкой. Любовь до гроба. В пятницу, как обычно. Х.». Наверное, влюбленные поссорились. A может, это воровской пароль? Как по-твоему, Эдмунд? Снова таксы! Ей-богу, люди помешались на таксах! Будто других собак нет! Вот у твоего дяди Саймона, сынок, были манчестерские терьеры. Такие грациозные крошки! Мне лично нравится, когда у собак длинные лапы… Дама, уезжающая за границу, продает двухместный катер… А почему ни описания, ни цены?… Свадьба… хотя нет, УБИЙСТВО… Что?! Впервые слышу… Эдмунд, Эдмунд, ты только взгляни: «ОБЪЯВЛЕНО УБИЙСТВО, КОТОРОЕ ПРОИЗОЙДЕТ В ПЯТНИЦУ, ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТОГО ОКТЯБРЯ, В ВОСЕМНАДЦАТЬ ЧАСОВ ТРИДЦАТЬ МИНУТ В „ЛИТТЛ-ПЭДДОКСЕ“. ТОЛЬКО СЕГОДНЯ! ДРУЗЬЯ, СПЕШИТЕ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ!»

— Что такое? — Эдмунд оторвался от газеты.

— Но ведь пятница, двадцать девятое, — это сегодня!

— Ну-ка дай сюда. — Сын взял у матери газету.

— Да, но что бы это значило? — Миссис Светтенхэм сгорала от любопытства.

Эдмунд в задумчивости почесал переносицу.

— Не знаю… Наверно, они решили устроить вечеринку, затеять игру в убийство или что-то в том же духе.

— А-а, — с сомнением в голосе откликнулась миссис Светтенхэм. — Но что за странная манера давать такие объявления! Совершенно не похоже на Летицию Блэклок, я всегда считала ее на редкость здравомыслящей женщиной.

— Может, на нее подействовали развеселые юнцы, что поселились у нее в доме?

— Слишком мало информации в заметке. Сегодня… Как ты думаешь, нам стоит пойти?

— Здесь сказано: «Друзья, спешите принять участие!»

— Однако эта новая мода приглашать гостей страшно беспардонна! — решительно изрекла миссис Светтенхэм.

— Хорошо, мама, не ходи.

— И не пойду! — воскликнула миссис Светтенхэм.

Они помолчали.

— Неужели тебе действительно хочется съесть эту последнюю гренку, Эдмунд?

— Ах, мама, а я-то думал, что мое правильное питание для тебя важнее, чем то, когда эта старая мымра Финч уберет со стола!..

— Тс-с, дорогой, она может услышать!.. А что такое «игра в убийство»?

— Точно не знаю. Кажется, к твоей одежде прицепляют клочки бумаги… или нет, наверное, их все-таки тянут из шапки. Один участник игры становится сыщиком, другой — жертвой, потом гасят свет и кто-нибудь хлопает тебя по плечу. Ты вопишь, падаешь и притворяешься мертвым.

— М-да… звучит увлекательно.

— А по-моему, чертовски скучно. Я не пойду.

— Глупости, Эдмунд! — решительно возразила миссис Светтенхэм. — Раз я собираюсь идти, значит, и ты пойдешь вместе со мной. И нечего тут обсуждать!

— Арчи, — сказала миссис Истербрук мужу, — ты только послушай!

Полковник Истербрук не обратил на нее внимания, поскольку возмущенно пыхтел, читая статью в «Таймс».

— Вся беда этих деятелей в том, — изрек он, — что они не имеют об Индии ни малейшего понятия. Ни малейшего!

— Конечно, милый, конечно.

— Иначе они не писали бы такой ерунды.

— Да-да, Арчи, послушай: «ОБЪЯВЛЕНО УБИЙСТВО, КОТОРОЕ ПРОИЗОЙДЕТ В ПЯТНИЦУ, ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТОГО ОКТЯБРЯ, В ВОСЕМНАДЦАТЬ ЧАСОВ ТРИДЦАТЬ МИНУТ В „ЛИТТЛ-ПЭДДОКСЕ“. ТОЛЬКО СЕГОДНЯ! ДРУЗЬЯ, СПЕШИТЕ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ!»

Миссис Истербрук умолкла и с торжествующим видом посмотрела на мужа.

Тот взглянул на нее снисходительно, но без особого интереса.

— Да это просто «игра в убийство», — пояснил он.

Миссис Истербрук ойкнула.

— Хотя, — полковник приосанился, — эта игра может быть довольно забавной, если ее как следует провести. Но для этого нужен специалист. Сначала тянут жребий. Один из игроков назначается убийцей. Кто именно — не объявляется. Потом гасят свет. Убийца выбирает жертву. Она должна сосчитать до двадцати и закричать. Тогда игрок, назначенный сыщиком, начинает расследование. Он допрашивает всех по порядку: где они были, что делали, пытается вывести убийцу на чистую воду. Да, хорошая игра, если только сыщик… м-м… имеет представление о работе в полиции.

— Как ты, например, Арчи. Сколько потрясающих дел было в твоем округе!

Полковник Истербрук снизошел до улыбки и самодовольно покрутил ус.

— Да уж, Лаура… Пожалуй, я мог бы их кое-чему научить.

— Напрасно мисс Блэклок не попросила тебя о помощи.

— Так вокруг нее теперь вертится этот молокосос! — хмыкнул полковник. — Кем он там ей доводится? Племянником?… Наверно, он ее и подбил. Это ж надо додуматься — дать такое объявление!.. Забавно!

— Оно напечатано в разделе светской хроники. Мы могли бы и не заметить. Как по-твоему, это приглашение, Арчи?

— Хорошенькое приглашение! На меня, во всяком случае, рассчитывать нечего.

— Ну, Арчик! — голос миссис Истербрук стал заискивающе-плаксивым.

— Все равно нужно предупреждать заранее. Они же знают, что я могу быть занят!

— Но ведь ты не занят, милый, правда? — промурлыкала миссис Истербрук. — Арчи, я считаю, что пойти помочь бедной мисс Блэклок — твой долг. Она наверняка рассчитывает на твою помощь. Ты же столько знаешь про работу в полиции, про суды… Если ты ей не поможешь, у них ничего не получится. Ведь соседей надо выручать!

Миссис Истербрук склонила набок головку, тряхнула крашеными светлыми кудряшками и широко распахнула голубые глазки.

— Ну, коли так, то, конечно, Лаура, я не против… — Полковник Истербрук снова с важным видом покрутил ус и снисходительно глянул на свою пышнотелую женушку. Миссис Истербрук была моложе его по крайней мере лет на тридцать. — Раз ты так считаешь, Лаура… — протянул он.