Секс, ложь и фото - Светлана Алешина

«Ну и дела!» — только и успела подумать я. Оглядевшись, я увидела, что на противоположной стороне дороги из стоявшего «КамАЗа» выбрался парень в телогрейке и военной шапке-ушанке. В руках у него был огнетушитель. Он бежал к полыхавшему «Форду». Первым делом, оправившись от потрясения, я схватилась за «Никон», с которым стараюсь никогда не расставаться, и прямо из машины сделала несколько кадров.

Я сняла не только горевший «Форд», но и его хозяйку, сидевшую у входа в супермаркет, обеими руками прижимавшую к себе пластиковый пакет с бутылкой. Ее сбило с ног взрывной волной, и она еще не до конца осознала, что случилось.

Потом я вспомнила, что у меня тоже есть такая штучка, как у водителя «КамАЗа» — огнетушитель — и, нашарив его под сиденьем, выскочила на мороз. Шофер, охваченный благородным порывом оказать помощь при пожаре, что-то замешкался. Он тряс свой красный баллон, бил его о дорогу, переворачивал, но тот выдавал только грязно-желтую блевотину и категорически отказывался образовывать пену, а тем более под напором. Сейчас покажу ему класс! Я подняла свой баллон на уровень груди и остановилась. Что с ним надо было делать дальше, я не знала.

Водитель «КамАЗа», выкрикнув что-то непечатное, отшвырнул бесполезную штуковину и увидел меня, беспомощно стоящую с аналогичным баллоном в руках.

— Дай-ка сюда, — парень вырвал штуковину у меня из рук, произвел с этой сумасбродной тварью какие-то манипуляции, и, о чудо! — мой баллон зафонтанировал.

Вот только направлен он был немного не в ту сторону. Парень окатил парочку зевак, неизбежно появляющихся в местах фейерверков и подобных им зрелищ, и только после того, как залил их шубы и дубленки и испортил им настроение, направил извергавшуюся пену на горящее авто. Впрочем, он уже мог бы этого и не делать. «Форд» и без его помощи благополучно догорел. От покореженного остова валил густой бурый дым.

— Людмила Николаевна, вставайте. — Я подошла к Белкиной, обнимавшейся с пакетом, и протянула ей руку. — Ничего страшного, самое главное — вы живы.

Она никак не отреагировала на протянутую ей руку помощи и что-то бормотала себе под нос. Наклонившись ниже, я услышала:

— Бумаги… документы… документы… — говорила она, раскачиваясь.

— Вставайте, Людмила Николаевна. — Я попыталась ухватить ее под мышки. — Не май месяц, чтобы сидеть на земле, — простудитесь.

Наверное, простуживаться Людмила Николаевна не захотела, потому что осознанно взглянула на меня и стала медленно подниматься. Хорошо, подоспел вышедший из супермаркета мужчина и помог ей.

— Спасибо, — поблагодарила она его, а я осталась ни при чем.

— Пойдемте, — я взяла ее под локоть, — скоро суд начнется. Вы себя нормально чувствуете? Не ушиблись?

— Какой суд, голубушка? — усмехнулась Белкина. — Все документы сгорели в машине.

— Ничего, — потянула я ее к своей «Ладе», — зато вы целы и невредимы, а бумаги можно восстановить.

Она все-таки поддалась на уговоры, и мы сели в машину.

— Вы поедете в суд, — повернулась я к ней, — или вас отвезти домой?

— Домой.

— Это был автомобиль Аркадия Сергеевича?

— Да.

— А почему вы поехали одна? — спросила я, разворачивая машину. — Разве брат Аркадия Сергеевича или Александр Георгиевич не могли заехать за вами? Да положите вы куда-нибудь эту бутылку. Впрочем, лучше сохраните ее как память, она ведь спасла вам жизнь.

— У вас закурить не найдется? — глухо спросила Людмила Николаевна.

— Пожалуйста, — я протянула ей пачку «Винстона» и зажигалку.

Белкина жадно затянулась. Она отрешенно смотрела в окно, подавленная происшедшим.

— Не думала, что все будет так, — наконец сдавленно произнесла она.

— Вам угрожали? — решила я воспользоваться внезапно открывшимися шлюзами откровенности.

— Нет, не угрожали.

— А прекратить это дело с судом не предлагали? — заинтересовалась я.

— Нет. Аркадий всегда сам вел дела. Его только вчера… — Людмила Николаевна всхлипнула и разрыдалась.

Тушь черными ручейками потекла по ее слабо нарумяненным щекам, с которых минувшее потрясение, казалось, стерло даже искусственный румянец.

— Ну, ну, успокойтесь, — только и могла сострадательно промямлить я, — значит, вас не отговаривали, не предупреждали, вам не угрожали… Интересно…

— Что интересно? — потерянно посмотрела на меня Белкина.

— Ребус какой-то получается! — с досадой воскликнула я, останавливая «Ладу» возле очередного светофора.

— Господи, это просто травля… — снова всхлипнула Белкина.

— У вашего мужа были, наверное, обширные связи и солидные знакомства, если он «купил ситуацию», зная об эмиссии, произведенной Новгородцевым.

Белкина почему-то вздрогнула.

— Ничего-то от вас не скроешь, — с горькой усмешкой произнесла она. — Кто вас посвятил в это?

— Какая разница! — Я нажала на педаль акселератора. — Вот что, Людмила Николаевна, мне кажется, вам лучше было бы на время куда-нибудь переехать.

— Что? — растерянно спросила она.

— Пе-ре-е-хать, — проспелленговала я, чтобы лучше дошло до моей спутницы.

— Вы меня домой везете? — встрепенулась она, глянув на меня, как затравленный зверь. — Я не хочу, не хочу, не хочу, — истерично затараторила она, — не хочу…

Ее державшая сигарету рука нервно зашныряла от губ к пепельнице и обратно. Затяжки были мелкими, судорожными, торопливыми.

— Господи, что же мне делать? — завращала она глазами. — У нас ведь был телохранитель, и не один. Но Аркадий, ему море было по колено — ничего не боялся. И что вы думаете, с ним ничего и не случалось, я имею в виду страшного. И вот, — Белкина протяжно всхлипнула, но тут же подавила в себе желание зареветь и продолжила свою лихорадочную исповедь, — вы думаете, каково было мне, законной жене, видеть, как он изменяет мне, причем открыто, нагло… Приводил своих баб прямо домой под видом секретарш, знакомых, партнерш по бизнесу и еще бог знает кого, — у нее появилась злобная мстительная интонация, — средь бела дня! На меня — ноль внимания! Жена бизнесмена! А что я имела, кроме слез в подушку?! Братец его тоже хорош — всегда его защищал: Аркаша устает, он тебе верен, мы были на совещании, он — прелесть, душка, не верь сплетням, это все от зависти… Сколько всего я наслушалась!

— И так было всегда? — недоверчиво покосилась я на мою ожившую в порыве негодования собеседницу.

— Нет, не всегда, — упрямо сказала Людмила Николаевна, — просто ему хотелось мной управлять, как своим предприятием, а я считала, что предназначена для чего-то большего, чем просто быть домохозяйкой или бесправной спутницей великого человека, — саркастично усмехнулась она, — единственное, что он мне доверял, так это встречу своих друзей и партнеров на раутах. Вечно где-то пропадал.