Восьмое делопроизводство - Николай Свечин

Пока ехали в Москву, Лыков с Анисимовым продолжали разбирать случившееся.

— Но почему именно Арзамас? — напирал статский советник.

— Потому что Осип Германович оттуда родом.

— Ну и что?

— Нас надо было отослать подальше от Москвы. Был бы Телятьев родом из Красноярска, загнали бы туда.

— Но как главарь «Альфы» узнал, что Осип Германович из Арзамаса? И что там есть дальний родственник с преступными наклонностями?

— Нападение на ямщика, скорее всего, удивительное совпадение. Но оно оказалось очень на руку бандитам. Про историю с сожжением главарь вряд ли знал. А чтобы выяснить, откуда родом сыщик, достаточно было заглянуть в его формуляр. Или он сам обмолвился при разговоре.

Лыков медленно проговорил:

— Это значит… это значит, что мы можем снять с коллежского секретаря Телятьева подозрения.

Тут он увидел в глазах собеседника что-то такое, что сильно ему не понравилось.

— Иван Федорович! О чем вы подумали?

— Если бы я был главарем «Альфы», то сделал бы так, чтобы Осип Германович исчез, — тихо ответил Анисимов.

— Леший раздери…

— И тогда можно приписать ему атаманскую роль, — продолжил мысль аналитик. — Не удивлюсь, если мы обнаружим в Москве нечто подобное. А потом найдем в квартире пропавшего сыщика тайник, и в нем якобы забытые улики.

— Скорее в Москву!

Прямо с вокзала командированные поехали в Малый Гнездниковский переулок. Лыков с порога спросил у Кошко:

— Где ваш Телятьев? С ним все в порядке?

— Осип Германович вчера не появился на службе. Мы пытались его разыскать, но безуспешно.

Так Анисимов еще раз подтвердил свои аналитические способности. Однако статскому советнику от этого было не легче.

В Москве уже находился полковник Запасов. Он и рассказал питерцам о новом нападении. Оно произошло при необычных обстоятельствах.

Бухгалтер-кассир общества асбестовых заводов «Изолятор» должен был доставить на Каланчевскую площадь крупную сумму наличных денег. Семьдесят тысяч триста рублей с мелочью лежали в получемодане, вместе с векселями и чековой книжкой. Деньги кассир предполагал сдать в казначейство Московско-Казанской дороги. Как и положено, он заранее заказал охрану: унтер-офицера железнодорожной жандармской полиции. В указанное время в контору пришел одетый в форму человек и показал доверенность на сопровождение. Ничего не подозревающий служащий вышел с ним к подъезду, держа в руке получемодан. И получил сильный удар по голове. Лже-жандарм вырвал деньги, сел в поджидавший экипаж и был таков. Доверенность при рассмотрении оказалась поддельной.

А перед этим на ехавшего в трамвае в контору «Изолятора» настоящего жандарма напал неизвестный. Бросил в глаза пригоршню нюхательного табака, так что весь вагон потом чихал… Оглушил унтера и выскочил на ходу.

Алексей Николаевич слушал и удивлялся. Когда Запасов закончил рассказ, сыщик переспросил:

— Значит, они на этот раз никого не убили?

— Это и странно. Двум дали по голове, но оба живы.

— Не похоже на «Альфу».

— Не похоже, — признал полковник. — Может, еще одна банда появилась? Назовем ее «Дельтой»?

— Этого нам только не хватало. А сколько всего букв в греческом алфавите?

Дмитрий Иннокентьевич только поскрежетал зубами. Но деваться некуда, нужно было начинать дознание. Азвестопуло лежал на больничной койке, Анисимов в сыщики не годился, и статский советник попросил помощи у Кошко. Тот выделил своих людей. Начались рутинные процедуры: опрос свидетелей и потерпевших, проверка документов в гостиницах и на вокзалах. Неожиданно быстро они дали результат. Бухгалтер-кассир опознал по фотографии того человека, который выдал себя за унтера. Им оказался Литвиненко! Значит, напала все-таки «Альфа». Только проявила несвойственную ей гуманность.