Восьмое делопроизводство - Николай Свечин

— А то! Наш оказался, арзамасский. Вот сукин сын! С мальцов тут воду мутил, да и допрыгался. А я скажу так: туда ему и дорога. Весь род у них поганый, у Телятьевых…

— Как-как? — хором воскликнули питерцы.

— Мишка Телятьев, поджигателя сын. Папашу его двадцать пять лет назад живьем спалили, теперь сынку черед пришел. Надо же было додуматься: на почту напасть. Ей-ей, ни капельки не жалко.

Алексею Николаевичу начал надоедать этот разговор. Он выложил на стол еще три карточки: Литвиненко, Бубнова и Монтрыковича. Сверху положил открытый лист за подписью Курлова.

— Прочтите сначала это.

Исправник пробежал документ глазами, поднялся и одернул мундир.

— Понятно. Какие будут распоряжения?

— Я уже начал их перечислять. Соберите штат, покажите им карточки. Всех четверых. Агентура у вас имеется в преступной среде?

Исправник пожал плечами:

— У нас и среды-то нет. Так, парочка пьяниц да спившийся конокрад…

— Василий Селиверстович, — сменил тон приезжий. — Давайте уже серьезно поговорим.

— Давайте.

— В Арзамасе четырнадцать тысяч населения, а преступников нет?

— Ну есть, конечно. Даже убийство на днях произошло. Но его совершил все тот же Мишка Телятьев. Вот оторва!

— Так. Начните с убийства. Потом переходите к нападению на почту. И закончите описанием личности преступника.

— Слушаюсь.

Надворный советник начал излагать. Четыре дня назад в селе Большое Туманово был найден труп девицы из местных крестьянок, Марии Забродкиной. Ее задушили, а тело спрятали в срубе за околицей, в ста саженях от крайних домов. Подозрение сразу пало на ее ухажера Михаила Телятьева, сына арзамасского цехового, известного дурным поведением. Мужчина домогался девушки, а она ему отказывала. Родители уже жаловались уряднику, но тот отмахнулся. И вот результат. Девушка задушена, а ее убийца сам нарвался на пулю… Дознание можно прекращать.

О происшествии на дороге исправник мало что добавил. Ямщик видел троих. Лиц с перепугу разглядеть не успел. Но дрожки сельские стражники настигли быстро, единственного в них ездока пристрелили не просто так, а ответной стрельбой. Тот начал палить первый. И деньги при нем оказались. Так что главарем экспроприаторов был Телятьев.

— А двое других?

— У нас есть подозрения. Мишка водился с такими же мазуриками, как и он сам. И сколотил шайку, дрянь такая. Тот факт, что похищенную сумму нашли именно у него, говорит, что Мишка был атаманом. Так?

— Скорее всего, — согласились питерцы.

— Значит, двое других — его дружки по хулиганству. Мы их сейчас ищем, проверяем инобытие, трясем семьи. Цапнем, вот-вот цапнем, никуда не денутся.

— То есть эти московские ребята в налете на ардатовскую почту не участвовали? — поворошил карточки подозреваемых Лыков.

— Конечно, нет, — ответил шефу его штатный аналитик. — Стали бы рецидивисты подчиняться хулигану из провинции?

— Похоже на правду, — вздохнул тот. — Пустышку сосём? Зря приехали? Но фамилия, фамилия-то какая: Телятьев. Неужели совпадение?

И обратился к хозяину кабинета:

— Василий Селиверстович, а много у вас в городе людей с такой фамилией?

— Имеются, а что?

— Коллежский секретарь Осип Германович Телятьев им не родственник? Особенно хулигану Мишке?

Исправник хмыкнул:

— Чтобы ответить на ваш вопрос, я должен сначала узнать, а кто этот самый Осип Германович.

— Чиновник для поручений Московской сыскной полиции.

— Эх-ма… А он родом из наших мест?

Питерцы переглянулись — никто из них не знал этого достоверно. Лыков быстро нашелся:

— Мы сами выясним его генеалогическое древо. А вы, Василий Селиверстович, займитесь опознанием тех разбойников, чьи портреты я привез. Все очень и очень тщательно: показать городовым, носильщикам на вокзале, половым в трактирах, негласным агентам… Бильярдные в Арзамасе есть?

— Только в Стрегулинских номерах.

— Понятно. Задавайте всем один и тот же вопрос: видел ли кто этих людей в Арзамасе, начиная с середины июня. Если видели, то где, в какой компании. Сроку вам на это даю сутки. Завтра в это же время — подробный доклад.

— А… нынче вечером не изволите ли поужинать со мной? У нас хороший есть трактир на Рождественской улице. Можно и у меня дома, но в трактире будет вкуснее.

Лыков игнорировал слова исправника насчет ужина, а спросил о другом:

— Имеется в Арзамасе отставной полицейский чиновник? Такой, чтобы все про всех помнил и находился еще в здравом уме?

— А как же! — обрадовался надворный советник. — Сам я на этой должности только второй год. Многого еще не познал. Но есть Исцеленов Евстафий Павлович. Бывший городовой пристав, больше десяти лет как на пенсии. Ум о-го-го! Мне бы такой на восьмом десятке… ежели доживу. Ходячий Брокгауз с Ефроном.

— Где он живет?

— На Старо-Московской улице в собственном доме. Тут близко. Я дам вам провожатого.

И заревел, как медведь:

— Дежурный!

Когда питерцы шли к отставнику, Анисимов спросил:

— А зачем нам этот старый хрыч? Вся информация есть в полицейском управлении.

— Замучаешься искать. Да и не вся она там.

— Но мы хотим найти связь между здешним Телятьевым и тем, который в МСП. Отчество у него редкое — Германович. Поднимем списки жителей, если надо — церковно-приходские книги, и отыщем.

— Через неделю, — заметил подполковнику статский советник. — А где-то в садике сидит старичок в теплых валенках. Ест крыжовник и вспоминает молодость. Очень хочет рассказать о ней, да никто дедушку слушать не хочет, потому как он уже всем надоел. А тут мы пришли. Все зараз и узнаем.

Лыков ошибся только в деталях. Сухой седовласый старик принял их в кабинете, а не в саду. И на ногах у него были кожаные туфли, а не валенки. Все остальные предсказания сбылись в полной мере.

Алексей Николаевич знал, как говорить с такими людьми. Он показал сначала свой полицейский билет, затем открытый лист. Исцеленов сразу насупил редкие брови:

— Чем я могу помочь вашему высокородию?

— Опытностью и знанием города, — серьезно ответил питерец.

— Спрашивайте. На память я пока не жалуюсь, так что…

— Нас интересует человек, которого зовут Осип Германович Телятьев. Был такой прежде в Арзамасе?

— Германа Иваныча сын? — уточнил старик. — Который сейчас в Москве сыщиком?

Питерцы второй раз за день переглянулись. Ай да Брокгауз!

— Похоже, что он, — кивнул Лыков. — Нам нужно знать, что его связывает с тем негодяем, которого давеча застрелили стражники. С Михаилом Телятьевым. Они родственники?