Сервиз для безумного чаепития - Дарья Калинина

Кузьмина с женой они нашли быстро. Супруги даже не думали прятаться. Устроили себе пикник в дальней и самой заброшенной части парка. Туда редко заглядывали посетители. Иногда вечером забредали влюбленные парочки, а днем, в разгар рабочего дня, никого, кроме этих двоих и укрывшегося неподалеку за деревьями курсанта, вовсе не наблюдалось.

К своему задержанию Кузьмин отнесся философски. Сопротивляться даже и не думал. Увидев двигающихся к нему полицейских, даже не подумал трепыхаться.

Спокойно дожевал оставшийся кусок колбасы и громко заявил:

– Сдаюсь сам. Так и запишите! Ничего такого ужасного я не сделал, чтобы и дальше на улице под кустом ночевать и собственной тени бояться.

– Значит, признаешься в убийстве своего дружка?

– Игоря я не убивал. И кто стрелял в него той ночью, тоже не знаю.

– И ружье, скажешь, тоже не реставрировал?

– Ружье в порядок привел. Но не для стрельбы это сделал.

– А для чего же было восстанавливать ружье до боевого состояния?

– Для одного коллекционера постарался. Очень уж оно ему приглянулось.

– Ружье из музейных фондов? Приглянулось? Ты что мне тут такое чешешь!

И следователь грозно воззрился на Кузьмина. Но того мечущий громы следователь не устрашил.

– Так ведь ружье перед этим в прошлом году на выставке находилось. Наверное, там его этот человек и увидел. Соблазнился им и подступил к нам с предложением ружье это купить.

– То есть как это купить? Оно же из музейных фондов!

– Да бросьте вы! Будто бы первый раз живете. Все вы прекрасно знаете, и как картины подделывают, и как малые скульптурные формы теряют. Много чего случается с музейными фондами. Почему бы нам тоже было не зачерпнуть немножко мутной водицы? Пить-то всем хочется.

Кузьмина, поняв слова мужа по-своему, тут же протянула ему бутылку лимонада.

Тот отпил несколько глотков и продолжил:

– Игорь мне это предложение озвучил. По его словам, клиентом был человек денежный, какой-то знакомый его отца.

– Отца родного или отца приемного?

– Александра Петровича это знакомый.

– Ага. И как зовут знакомого?

– Этого я не знаю. Игорь знает, а я нет. Оно мне надо? Мы с Игорем договорились так, я привожу оружие в порядок, иначе коллекционер не хочет его брать. А Игорь осуществляет передачу оружия. Выносит ружье из музея, встречается с клиентом, передает ему оружие. А деньги мы за товар делим с Игорем пополам.

– И много вам обещали?

– Триста тысяч рублей.

– Неплохо.

– Я тоже так подумал, – кивнул головой Кузьмин. – Тем более что сперва казалось, риска никакого. Ружье это с выставки вернулось только в прошлом году. Значит, теперь о нем лет на десять самое меньшее плотно забудут. А может, и на двадцать или даже на все пятьдесят. А когда спустя полвека его хватятся и поймут, что к чему, то никто уже ничего доказать не сможет.

– Разве инвентаризация, или как это у вас называется, не регулярно проводится?

– Так я им старую дедовскую мелкашку подсунул. Сто лет негодная в сарае валялась. Стрелять из нее нельзя, выбросить жалко, вот я и придумал, как использовать. Дуло удлинил. На стволе узор маркером нарисовал. На цевье резьбу изобразил. Если не приглядываться, то ружье даже похожим оказалось. Я надеялся, что внимательно его изучать не станут. Общее количество стволов сходится, да и ладно. Даже с учетом этой работы все равно дельце выгодным казалось.

– Понятно. Значит, вы с Игорем решили немножко пограбить фонды музея. А вы знаете, что вам за это будет?

– Ну, если сравнивать с тем, что вы мне сейчас приписываете, то это сущая ерунда. Тем более что в итоге ружье никуда из музея не делось. Это я вам сейчас не для протокола, а по сытости желудка и хорошему настроению рассказываю. А под протокол я ничего этого в жизни не повторю.

– Ладно, затеяли вы с Игорем эту подставу. И что дальше было? Труп откуда в музее появился?

– Труп тоже идея Игоря. Я как-то обмолвился, что у жены в морге трупы неопознанные скопились, вот Игорь ко мне и пристал. Давай шутку с коллегами сыграем. Придут они утром, а в музее труп. Мне затея глупой показалась, но Игорь так ко мне пристал, так уговаривал, что я сдался.

– Значит, труп вы стащили в морге?

– Как бы мы его стащили? Купить пришлось. Санитар нам его за бутылку и три тыщи сверху продал. Игорь заплатил, я договорился. Погрузили в машину, довезли до парка, а из парка через подземный ход уже во дворец.

– Притащили вы труп в музей и что дальше?

– Тут Игорь задумал тело в свою одежду переодеть. Так, дескать, будет еще смешнее. Мне эта затея совсем уж лишней показалась, но он на своем стоял и сам труп переодел, сам усадил в зале, где выставка охотничья. Если от двери смотреть, то и впрямь можно подумать, что Игорь перед чучелом зверя сидит и зарисовку делает. Игорь ведь хорошо рисует. Он и альбом в руки мертвецу сунул.

– И что дальше?

– А ничего. Поздно уже было. Около одиннадцати часов вечера. Я домой пошел, спать лег. Только под утро меня Игорь разбудил. Часа три всего и было. Вышел я к нему, а он перепуганный весь такой. Бежать, говорит, нам с тобой нужно. И еще говорит, подстава это оказалась, правильно я подозревал неладное, не было никакого покупателя на ружье, обман сплошной.

– Это Игорь ночью понял?

– Ночью в музее.

– Так Игорь в музее на ночь оставался?

– Ну, он ведь должен был с покупателем пересечься. Тот подъехать к музею должен был, в парк пройти, а Игорь через подземный ход ему бы ружье вынес. Как сигнализацию отключить, мы сообразили. Только все не по плану пошло.

– А кто же в труп стрелял?

– Этого я не знаю. Игорь до того напуган был, что нормально разговаривать не мог. Твердил, что это подстава, что в него стреляли и что он сейчас к своему отцу побежит, тот разберется.

– К какому именно отцу?

– Ну, как к какому? К Александру Петровичу, кто у Игоря отец-то?

– Трофим Суриков. Так зовут родного отца Игоря.

– Трофии-им? – недоуменно протянул Кузьмин. – Даже имени такого не слышал никогда. Нет, что Игорь приемный, он мне рассказывал. И про то, что своего настоящего отца найти хочет, тоже говорил. Но чтобы он его нашел… Про это я не слыхал. Тогда я даже не знаю, к кому Игорь за помощью побежал. Может, что и к Трофиму этому.