Свадебное путешествие в один конец - Дарья Калинина

— Производит совершенно неопасное впечатление.

— Это он! Он самый! Можете не сомневаться. Я его физиономию хорошо изучила.

Ирочка так и не рискнула подняться с сиденья и взглянуть на своего врага. Но тучный господинчик, отдуваясь и фыркая, уселся в «Бентли». И тяжелая машина неторопливо покатила по улице. Охранники попрыгали в свой «Мерседес» и покатили следом за хозяином.

— Куда это он?

— Обедать. Ровно в половине двенадцатого Борис Львович кушает суп и салатик.

— А где?

— Тут неподалеку. Он вообще домосед. И обычно крутится на этом крохотном пятачке — дом, офис, ресторан.

Видимо, Ирочка хорошо изучила привычки Бориса Львовича. Потому что она оказалась совершенно права. «Бентли» в самом деле притормозил возле стеклянной витрины большого ресторана.

— «Гризельда», — прочитала Мариша его название. — Немецкая кухня?

— Всякая. Европейская, китайская, малайская. Что хочешь приготовят, лишь деньги плати. Одна пицца у них полторы тысячи стоит.

— Вкусная?

— Обычная. Готовят при тебе. Тесто только очень тонкое. А так пицца, она и есть пицца. Тесто и начинка. Ничего особенного.

— За что же такие деньги?

— За престиж.

Опять это слово! И кому это надо? Жить в задымленном центре. Платить за все втридорога. И долго метаться в поисках обычного продуктового магазина, потому что вокруг нет ни одной нормальной булочной, а сплошь одни дорогие бутики и салоны элитной сантехники. И что? Это вам нужно? Скажите, часто вы покупаете себе новую ванну или душевую кабинку? Уверена, что не часто. От силы раз в несколько лет.

С обувью и одеждой, конечно, немного полегче. Их можно менять каждый сезон, были бы средства и желание. Но все равно, вы ведь не намажете бутерброд с селедочным маслом на ваши новые элегантные брюки от Армани? И даже если и намажете, есть вы их все равно не будете. Потому что, во-первых, жестко. Во-вторых, несъедобно. А за хлебом до ближайшей булочной остановок пять. Да все по пробкам. А если пешком, то тоже запыхаешься, пока туда, а потом обратно. И снова вместо свежего воздуха в нос и рот одни только автомобильные выхлопы.

Вот и получается, что жизнь в центре — это один сплошной геморрой. И удовольствие только в том, чтобы пускать пыль в глаза окружающим. Так что получается, если самих себя вы любите меньше, чем окружающих, то флаг вам в руки. Живите хоть у подножия телебашни. А простым нормальным людям лучше поближе к матушке-природе.

— Может быть, он потому такой и злой, что живет в загазованном пространстве, — предположила Мариша, с жалостью наблюдая, как огромный «Бентли» сначала полчаса полз расстояние в несколько сотен метров, а потом еще минут десять пытался припарковаться в местечке, куда не влезла бы и «Ока».

— Кто?

— Этот Борис Львович.

— Точно! У него в мозгу все загазовалось, — пискнула Ирочка, все еще лежа на заднем сиденье.

— Ирка, вставай! Не увидит он тебя!

— Не-а! Береженого бог бережет. Сейчас-то он не знает, где и у кого я прячусь. Поэтому до сих пор и жива. А если увидит меня в вашей машине! Знаете, что будет?

— Что?

— Ведь не угомонится же, проклятый, пока не выследит меня и не укокошит. И вас заодно.

— Тогда лежи.

«Бентли» наконец-то втиснулся в узкую лазейку между ярко-красной «Ауди» и благородной синей «Хондой». В компании двух дам ему было комфортно. И плевать, что водитель «Ауди» теперь не мог открыть дверцу со стороны водительского сиденья. А «Хонде», чтобы выехать из своего закутка, теперь придется освоить боковой ход.

— Как-то не похож он на извращенца, — придирчиво оглядев выбравшегося из машины пузана, заметила Мариша. — Какой-то вид у него слишком добропорядочный.

— Не сомневайся! — заверила ее Ирочка. — Самый настоящий извращенец! Стопроцентный! Мне ли не знать!

Борис Львович тем временем направился к входу в ресторан. Охрана последовала за ним, бдительно поглядывая по сторонам.

— М-да, — пробормотала Мариша. — Трудненько будет к такому подобраться. Но подобраться как-то надо. Инка, пойдешь ты.

— Почему я?

— Во-первых, потому что для любителя инфант ты больше годишься. Худенькая, стройненькая, так сразу и не разберешься, ребенок ты или уже взрослая женщина.

— А во-вторых?

— А во-вторых, ты не далее как сегодня утром собиралась умирать. Я тебя правильно поняла?

— В общих чертах.

— Так что тебе теперь уже все равно. Вот и рискни напоследок жизнью ради подруг.

Инна онемела. А Мариша, воспользовавшись ее замешательством, ловко выпихнула подругу из машины. При этом она не забыла дернуть за край шали, в которую Инна куталась. И Инна осталась в одном маленьком золотом платье с узкими бретельками. Как она вчера ждала мужа в праздничном наряде, так потом с ним и ругалась. И ушла тоже при полном параде. Во-первых, потому что переодеваться было некогда. А во-вторых, чтобы знал, мерзавец, что и почем.

— Мариша! — забарабанила Инна по стеклу. — Пусти! Тут холодно!

— Иди в ресторан, — раздался приглушенный голос подруги. — Там согреешься!

— У меня денег мало!

— Возьмешь только чай!

Чертыхнувшись, Инна поплелась в сторону ресторана.

— Что ты там ногами загребаешь, как столетняя бабка?!

Мариша забыла, что Инна ее слышать не может. Или может? Как раз в этот момент прямо на середине дороги Инна неожиданно встрепенулась, подняла голову и одернула на себе платье. Потом проверила, в порядке ли усыпанные стразами застежки на босоножках, и, повернув голову, пристально всмотрелась в недра ресторана, где укрылся их враг.

Затем она решительно двинулась вперед. Но теперь в ее походке появилось что-то новое. Некая невиданная плавность. Движения стали томными. А взгляд призывным. Хищница проснулась. И теперь требовала еды — много-много мужского обожания.

— Вот дает! — восхитилась Ирочка, наблюдая эту метаморфозу с Инной из-за надежно тонированных стекол машины.

— Да, если уж красота есть, ее никуда не спрячешь.

Теперь Мариша была спокойна. Ну, почти спокойна. Все-таки у Инны долгое время было не на ком практиковаться в искусстве обольщения. Да и противник ей попался, прямо скажем, неординарный. С психами и извращенцами Инна раньше дела не имела. Старалась не иметь.

Инна вошла в ресторан и, словно Терминатор на боевом задании, сфокусировалась на объекте. Он сидел за угловым столиком. Очень невыгодная для Инны позиция. Ведь с двух сторон он был прикрыт стенами. Еще с одной телохранителями. И остался один-единственный столик, сев за который Инна оказывалась бы перед Борисом Львовичем как на ладони.