Свадебное путешествие в один конец - Дарья Калинина

Тут уж нельзя было поделать ничего. Иннин второй размер, вполне естественный для ее габаритов, не шел ни в какое сравнение с Маришиным пышным бюстом. Ну не бывает худеньких девушек с размером груди от пятого до шестого. Не предусматривает природа подобного издевательства! И худеет у женщины в первую очередь лицо, потом грудь, а потом уж живот, бедра, целлюлитные ляжки и все прочее ненужное.

Так что если видите субтильную девчоночку с четвертым размером бюста, одно из двух: либо она подложила себе в лифчик специальные силиконовые вставочки, успешно заменившие устаревшие ватные валики, либо нарастила бюст с помощью того же силикона, но уже вживленного под кожу. Как видите, нет предела совершенству!

— Зачем ты его так растянула! — ворчала Инна на Маришу, оглядывая себя в зеркале.

Все платье в целом сидело на ней безупречно. Вот только в груди было широко. Какой бы эластичной ни была ткань, она не могла собраться настолько, чтобы платье село на груди, как родное.

— Сюда нужна брошка! — раздраженно буркнула Инна, и Мариша быстрой ланью метнулась к резному слоновой кости ларчику — подарку Смайла из дебрей знойной Африки.

Сей ларчик был верхом совершенства. Тонкой резной работе позавидовали бы лучшие европейские мастера даже эпохи Возрождения. В смысле художественного исполнения, но не выбора сюжета. Потому что единственная проблема заключалась в том, что неведомый Марише, жизнерадостный африканский мастер изобразил на шкатулке не цветочный узор и даже не плоды или ветви деревьев. Он выточил там мужские и женские детородные органы. А также их обладателей, но тоже не просто так, а в момент соития.

Мариша даже хотела сгоряча выкинуть неприличную шкатулку. Ей и подобный подарок! Она — порядочная женщина! Пусть Смайл такое безобразие шлюхам дарит! Но потом Мариша поостыла и передумала. И что с того, что шкатулка с неприличным орнаментом? Это сейчас он только считается неприличным. А раньше считался очень даже жизнеутверждающим, детородным и созидающим. Утверждение жизни на земле и всякое.

И потом мастер потратил не один месяц, чтобы вырезать свои художества. Нужно же ценить усилия человека, даже если в глубине души от тебя очень далеко то, что он творит. И в результате ларчик остался. Только складывала в него Мариша не слишком полюбившиеся ей по какой-то причине вещи. Вот и жук из мастерской Фаберже отправился в ларчик слоновой кости. И пришелся сегодня как нельзя кстати к платью Инны. Как известно, в хозяйстве все пригодится.

Сейчас Мариша пыталась прикрепить «жучок» под агатового жука. И ничего у нее не получалось. Пальцы кололись об острые рожки и ножки. Крылья цеплялись за ткань. А отцепить украшение Мариша не рисковала. Она прекрасно помнила, сколько они с Инной повозились у зеркала, чтобы стянуть излишки платья под брошку. И заколоть их там так, чтобы само платье не перекосило, не изменило фасон и чтобы на нем не появилось ненужных складок.

— Уф-ф-ф! — выдохнула наконец Мариша и откинулась назад на спинку сиденья.

— Готово?

— Кажется, да.

Инна наклонила голову и критически осмотрела себя.

— Вроде бы неплохо, — произнесла она. — Могу идти?

— Иди. И так на десять минут опаздываешь.

— Десять минут — это пустяки. Десять минут — это вполне допустимая норма.

Мариша не стала спорить. В конце концов, это свидание не ее, а Инны. И поклонник тоже не ее, а Инны. Сама Мариша с этим Борисом Львовичем и двух слов не сказала. Да что там! Она с ним и одного слова не сказала. Так что Инне видней, что там норма, а что не норма. Но все равно на сердце у Мариши было неспокойно. И смотрела она вслед гордо удаляющейся в ее платье Инне с неподдельным чувством тревоги.