Пока не пробил час - Ирина Глебова

Проснуться утром рядом с женой, услышать, как шлепают по полу босые ножки маленькой дочки… Господи, да это настоящее счастье! Потому, наверное, такое радостное настроение было у Викентия Павловича, когда он шел к полицейской управе. Ну и еще, конечно, от ощущения близкой развязки этого непростого дела.

Честно говоря, открытие, которое он сделал, оказалось неожиданным и для него самого. Можно даже сказать – ошеломительным! Караульного, охраняющего осужденного убийцу, усыпил исправник Макаров. Вот он, тот самый узелок, в котором соединяются все нити. И его можно распутать!

Петрусенко знал, что Макаров с утра непременно будет в управе. Они не виделись несколько дней, и потому желание поговорить должно показаться Макарову естественным. Да и самому исправнику, несомненно, хочется узнать последние новости расследования. Кое-что Викентий Павлович ему расскажет… и поделится одной догадкой. Очень интересно – как она понравится Макарову? И что он будет делать потом?

– Анатолий Викторович, не помешаю? О, да вы один! Как удачно!

Исправник привстал, приветствуя Петрусенко.

– Вы, Викентий Павлович, неуловимы! Я совершенно не в курсе того, где вы, чем занимаетесь, что нового узнали!

Хотя Макаров говорил с улыбкой, тон его был суховато-сдержан. Он явно давал понять, что обижен.

– Напрасно вы меня упрекаете, коллега! Я вчера сам вас искал, да вот – разминулись! Хотел поделиться одной своей догадкой. Просто потрясающая мысль пришла мне в голову, и вы, только вы сможете помочь! Ведь вы дружны были с Савичевыми – и с мужем, и с женой…

Викентий Павлович так доверчиво и простодушно взял исправника под руку, усадил рядом с собой на черном кожаном диване… Макаров подчинился.

– Да, – ответил. – Я был дружен с Владимиром… Служили вместе, потом семьями обзавелись… Жены дружили…

Исправник старался казаться заинтересованным, но Петрусенко сразу же уловил, что тот вдруг насторожился. Усмехнулся про себя.

– Да-да, мне об этом известно. И я помню, что вы всегда утверждали: Савичевы были хорошей парой. Но вот сейчас выяснилось, что у убитой Савичевой был любовник. По тем фактам, что у нас имеются, этот любовник появился у нее уже после смерти мужа…

– Я помню. – Макаров кивнул. Он слушал очень внимательно. – Я не осуждаю Любовь Лаврентьевну – красивая одинокая женщина, еще молодая…

– А не могло так быть, что любовник появился у нее еще раньше, при жизни мужа?

Петрусенко произнес эту фразу так, как фокусник говорит свое «Але оп!», вытаскивая из цилиндра за уши зайца. И глаза у него светились, как у человека, сделавшего необычное открытие… Что ж, Викентий Павлович всегда умел имитировать любые чувства!

– Ну, Викентий Павлович, у вас богатое воображение!

Макаров откинулся на спинку кресла, засмеялся. И в смехе, и в голосе его Петрусенко без труда уловил облегчение. «Значит, при муже любовника не было», – понял он. Но это было сейчас неважно, он преследовал совсем иную цель.

– Вот вы смеетесь, Анатолий Викторович, а напрасно… Говорят: чужая душа – потемки. Как бы вы ни были уверены, что хорошо знаете Савичевых, до конца ручаться вы ведь не можете. Не так ли? Тогда давайте допустим, что Любовь Лаврентьевна тайно встречалась с каким-то мужчиной еще при жизни мужа.

– Давайте допустим, – пожал плечами Макаров. – И что дальше?

– А дальше логика сама подсказывает: Савичева могла отравить мужа, чтобы освободить себя для любовника!

Теперь Макаров не сдержался, вскочил и прошелся по кабинету. Он смотрел на Петрусенко совершенно изумленными глазами.

– Ну, Викентий Павлович, у вас буйная… фантазия!