Стриптиз Жар-птицы - Дарья Донцова

– Сейчас все объясню про ее болезнь.Очередная хитрость, не более того. Она хотела в Евстигнеевке жить, но не вышло,пришлось с позором деревню покинуть. Вот теперь она решила не рисковать, убогойприкинулась. И преуспела! Ей тут улыбаются, а меня за Бабу-ягу держат. Хотя,коли припечет, сплетники сюда со слезами бегут. Вот она, подлая человеческаянатура! За спиной говорят гадости, обзывают меня сумасшедшей, а как поноспрошибет или радикулит схватит, хнычут: «Людмилочка, солнышко, завари корешков,неохота химией травиться».

Что же касается Акулы… Все равно вы правду ненапишете!

– Непременно ваши слованапечатаем! – соврала я.

– То, что я сказать могу, обычно точкамизаменяют! – произнесла Захаркина и засмеялась. – Ладно, не куксись.Только, поверь, хорошей информации я не наскребу.

– Мне интересна любая! – заверила я.

– Ну слушай, – милостиво кивнулапожилая дама.

В советские годы получить дачный надел в шестьсоток считалось редкой удачей, о большем участке люди даже не мечтали, астроить основательные кирпичные дома боялись. И при коммунистах было многопо-настоящему богатых людей. Таксисты, шоферы-дальнобойщики, шахтеры, врачи(гинекологи и стоматологи) – всех и не перечислить. Кое-кто официально имелбольшие зарплаты и северные надбавки, другие получали «благодарность» отпациентов в конверте, третьи занимались подпольным бизнесом, но выставлятьнапоказ достаток не хотел никто, даже любимые властями и народом артисты списателями. Дачи в известных поселках Переделкино или Снегири рассмотреть сшоссе не представлялось возможным. Добротные постройки прятались в глубинепросторных участков, от дороги их прикрывали деревья. Кстати, чем выше былсоциальный статус человека, тем больше землицы получал он для строительства.

Матвею Витальевичу выделили целый гектар, чтовызвало в институте вихрь слухов. Прежний-то ректор жил на десяти сотках исчитал себя счастливчиком.

– За что ему столько? – шептались вкоридорах.

– Акула постаралась, – быстронаходили ответ люди.

– Как вам не стыдно! – возмущалисьтретьи. – Матвей великий ученый!

Вот с последним аргументом моментальнонаходились желающие поспорить. Однажды Захаркина, в те годы молодаяпреподавательница, стала случайной свидетельницей разговора между двумяаспирантками: Асей Роговой и Розой Маловой.

– Матвей великий человек! – с жаромзаявила Ася.

– Чего ж он такого сделал? –усомнилась Роза.

– Доктор наук! Профессор!

– Усидчивость и работоспособность кталанту отношения не имеют, – ответила Малова.

– Он описал неизвестный вид птиц, –горячилась Рогова, – нашел его в дельте Амазонки, никому из наших такоееще не удавалось.

Малова усмехнулась и заявила:

– Его просто выпустили за границу, адругие остались в Москве. Еще неизвестно, что бы я нашла, дай мне возможностьпутешествовать по миру. Ты никогда не задавала себе вопрос: отчего Колосковутакая лафа? Может, «папа» некие услуги властям оказывает? А?

– Лучше молчи, – испугалась Ася.

– Не тридцать седьмой год, –отмахнулась Роза.

– Все равно, не надо трепаться, –зашептала Рогова, – мало ли кто услышит. Ой, здравствуй, Людочка!

Захаркина, сделав вид, будто не слышала беседыаспиранток, быстро ответила:

– Привет! Вы на сессии заняты? Экзаменыпринимаете?

Разговор потек в ином направлении, но уЛюдмилы зародились те же вопросы, что и у Розы. По какой причине Матвейпостоянно ездит за рубеж? Кто и почему выделяет деньги на его командировки? Даеще Акула мотается вместе с мужем! А через пару дней после того разговораМалова покончила с собой. Трагедию активно обсуждали в институте, шумели такдолго, что Матвей собрал часть коллектива и заявил:

– К сожалению, многие преподавателисплетничают о кончине аспирантки Розы Маловой.

– Вы нам ничего официально несообщили, – крикнул кто-то из сотрудников. – Так что же люди думатьдолжны?

– Думать вы должны о работе, –отбрил Колосков, – а об остальном расскажет Иван Николаевич, сотрудникорганов.

Коренастый мужчина, сидевший около ректора,откашлялся и сказал:

– Тело Розы Маловой, двадцати четырехлет, было найдено на козырьке магазина «Продукты».

– Ах! – пролетело по залу.

– Специалисты, проводившие первый осмотрместа происшествия, обнаружили открытое окно чердака, эксперт установил, чтотело Маловой падало без ускорения, – не обращая внимания на реакциюприсутствующих, продолжал Иван Николаевич, – погибшая пила водку, бутылкаиз-под которой находилась на чердаке. Мать Маловой рассказала, что дочь впоследние дни ходила сама не своя…

– Ей защиту диссера отложили, –взметнулся к потолку женский дискант, – Акула решила Розку попридержать.Здесь все знают, что наша царица молодых и красивых девушек не любит!

– Кто себе позволяет подобное? –рассвирепел Матвей. – Немедленно встаньте, назовите имя, фамилию…

– Номер барака и койки, – наглоперебил тот же голос. – Нашел дуру.

Народ в зале начал шушукаться и осматриваться.

– Товарищи, – отбросил официальныйтон Иван Николаевич, – давайте не будем усложнять! Малова выбросилась изокна. Официальная версия…

– Самоубийство, – вздохнулаЗахаркина. – Наверное, несчастная любовь!

Иван Николаевич сузил глаза:

– Нет. Болезнь. При вскрытии трупаобнаружена опухоль головного мозга.

– Ах! – отреагировал зал.

– Малова плохо себя контролировала, неотвечала за свое поведение, вот и вывалилась наружу, – продолжалследователь.

– Я вам не верю! – сказал кто-тослева.

– А ну встаньте! – закричалМатвей. – Что о нас сотрудник органов подумает? Не институт, а базар! Однакричит, не назвавшись, вторая туда же!

У окна поднялась тонкая фигура.

– Ася Рогова, – представиласьдевушка. – У Розы не было несчастной любви. Мы дружили, я бы знала.