Поединок с мечтой - Ольга Володарская

Он вел машину по шоссе в сторону города. Вдали уже показались свечки новостроек, что возвели на окраине.

– Раньше тут были болота или я что-то путаю? – услышал Борис голос Максима, сидящего на заднем сиденье его «Лендкрузера».

– Были. Я жил в деревне, на месте которой сейчас жилой комплекс «Венеция». – Он указал на высотки из голубых шлакоблочных плит. – Мы, когда были детьми, тут лягушек ловили, а бабки наши котят топили.

– Город так разросся?

– Площадь его почти в полтора раза увеличились за последние пятнадцать лет.

– Я совсем его не помню… – сказал Максим. – Город родной. А вот эту дорогу – да. Хотя все иначе было тут. Раньше, помню, болота были живописные, с камышами, заводями, покрытыми ряской, а теперь только трава… И церкви не видно. Она же есть там, за высотками?

– Никольская, – кивнул Борис. – Когда я был пацаном, в ней веники вязали. Потом заколотили и позволили ей разрушаться.

– Значит, я что-то себе нафантазировал. Мне казалось, я был в ней и церковь работала.

– Тебя крестили в ней. Твой отец деньгами помогал ее восстанавливать. Он много вкладывал в благотворительность. Сначала для того, чтоб налоговые льготы получить да в прессе засветиться… А когда тебя потерял, от души людям помогать начал. Фонд поддержки больных детей организовал. Столовую бесплатную открыл. А Никольский храм так отделал, что он стал краше, чем на старинных фотографиях.

– Я не могу помнить того, как меня крестили. Мне же было несколько месяцев, так?

– Полтора года. В церкви тогда отопления не было, и ждали лета, чтобы ты не заболел после купели.

– Все равно… Совсем кроха же был. Я себя до пяти лет не помню. Всплывают какие-то эпизоды, но я не уверен, что они не плод моего воображения, – признался Максим. – Например, когда вы открыли передо мной дверь своей машины, мне показалось, что такое уже было давным-давно… И вы увозили меня куда-то… Одного.

– Нет, я тебя никуда не возил. Ни одного, ни с кем-то. Мы с тобой, малышом, вообще всего раз контактировали. И ты был с Чини. Она плела венок, а ты носился по полю за стрекозами… Потом я нес тебя на плечах в дом. Не помнишь такого?

Максим покачал головой.

– Лица родителей, и те забылись. Все хотел у Святослава попросить показать их фотографии, да все момента не было. Поэтому слово «мама» ассоциируется у меня только с Чини. А «папа»… – Парень тяжело вздохнул. – Ни с кем.

– Отец в тебе души не чаял, постоянно рассказывал мне, какой ты необыкновенный. Но он был очень занятым человеком и мало времени тебе уделял. Когда возвращался домой, ты уже спал. Уезжал – ты еще спал или только просыпался и лежал в кроватке, щуря задумчивые глазенки. Родители называли тебя Маленьким Буддой, ты знаешь?

– Чини говорила.

Они въехали в город. Высотки ЖК «Венеция» остались позади, и перед взором Бориса предстала Никольская церковь.

– Хочешь, зайдем в храм? – обратился к Максу Борис.

– Да, но… Я не знаю, как себя там вести.

– Обычно. Сейчас служба закончилась, мы просто походим, посмотрим, каким прекрасным благодаря твоему отцу стало его убранство.

– Перед входом креститься надо, а я не умею.

– Я тоже. Путаю, справа налево или слева направо. Поэтому не крещусь. А вот дурные мысли за порогом оставляю, – с этими словами Борис въехал на территорию парковки. Заглушил мотор. – Только тебе лучше брюки надеть. Непочтительно. – Он открыл автомобильную дверку и опустил ногу на брусчатку. – Ты переодевайся, я подожду на улице.

И покинул салон.

Пока Максимилиан доставал из сумки штаны и натягивал их, Борис стоял у ворот церкви и смотрел на купол. Позолотили его полностью за счет Ивана Глинки. И колокола именно он закупил. За те четыре года, что прошло между днем смерти Маленького Будды и его собственной, отец Максимилиана и Святослава истратил чуть ли не половину своих денег на благотворительность. И жена поддерживала его в этом. Более того, она призывала супруга к тому, чтобы перестать поклоняться золотому тельцу и зажить простой жизнью фермеров. Земель тогда у Глинки было много. Можно и теплиц настроить, и скотных дворов, и пчел развести, и форель в пруду. И им хорошо, и деревенским польза – рабочие места появятся. А еще деток усыновить ей хотелось. Пока муж церковь восстанавливал, Клементина детскому дому помогала. Игрушки, одежду, мебель возила. Клоунов да дрессировщиков собачек на праздники приглашала. Но понимала, что этого недостаточно. Для сирот главная мечта – это дом. И они с Иваном могли бы дать его кому-то. Всех не усыновишь, конечно, но двоих, троих запросто. Тем более Святослав совсем большой, скоро восемнадцать…