Стань моим Богом - Влада Ольховская

– Неправда, – настаивала Агния. – Ничего она не верит! Видно же, что иронизирует!

– Иронизирует, но сомневается. Если день за днем все вокруг тебя будут повторять, что небо на самом деле зеленое, а снег – черный, у тебя появятся сомнения в своей правоте. Когда я в «Цирк» попал, мне восемнадцать было, так что кое-что я знал о мире и своей принадлежности к роду человеческому. А потом меня все равно убедили, что я – животное, как и другие охотники рядом со мной.

Здесь с ним поспорить трудно. Агния никогда по-настоящему не сталкивалась с профессиональным психологическим давлением, да и не горела желанием узнать, что это такое.

– Хорошо, но как ей поможет то, что она тебя увидела?

Внешность Андрея обычно пугала не только детей, но и взрослых. Впрочем, эта девочка не выглядела испуганной, только удивленной.

– Если мир пошатнулся, его нельзя вернуть на место простым заверением, что все будет хорошо, – терпеливо пояснил Андрей. – Я чувствую, что она боится этого медведя. Может, если она узнает, что он не единственное странное существо в этом лесу, успокоится.

Интересно, когда он успел стать философом? Или проживание с истеричными топ-моделями этому способствует?

– Снимаю шляпу, – наклонила голову Агния. – Ты победил. Только… ты правда думаешь, что медведь – это реально медведь?

– Может, реально, может, нереально, но это что-то живое, – помрачнел мужчина. – Одними сказками секту под контролем не удержишь. Даже для слепой веры нужно доказательство силы.

В лесу все еще было светло, но Агнии почему-то стало совсем уж неуютно. Особенно если вспомнить, что туриста из Москвы действительно убил медведь, которого потом никто не видел.

Зато Андрей казался если не обрадованным, то уж точно оживившимся. Да уж… как бы его ни лечили, то, что заложено в «Цирке», выжечь до конца нельзя. Одно упоминание потенциальной охоты – и Тигр уже просыпается.

– Пойдем отсюда, а? – попросила Агния.

– Ты же сама в лес рвалась!

– А теперь не рвусь! Вероника сказала, что мы ничего не найдем.

– Она сказала, что не найдем ничего важного. «Что-то» найти можно. Но ты права, лучше уйти.

То, что в лесу нельзя найти что-то важное, это не преимущество, это своего рода показатель беды. Во-первых, Вероника однозначно дала понять, что нечто реально важное все же имеется. Во-вторых, раз это нечто не оставляют поблизости, а вывозят далеко, для этого есть веская причина.

Даниил прав, нужно вернуться в город, уехать отсюда как можно скорее! Забрать Дашу – и домой! Но как же тогда быть с Вероникой? Бросить ее здесь?

Агния не хотела принимать решение, только не сейчас, не сразу. Чтобы отвлечься, она обратилась к Андрею:

– О чем ты думаешь?

– О беременности.

– О Дашке, что ли?

– Очень смешно, – проворчал он, хотя сам улыбнулся. – Нет, о беременности как факте.

– Я ничего не поняла, – признала Агния. – С чего бы это тебя потянуло на беременность и рассуждения о ней?

– На фотографиях, которые сделал этот, погибший, очень много беременных.

– Там и сейчас их много. – Девушка вспомнила свой визит в общину. – И беременных, и родивших. Похоже, это у них непрекращающийся процесс! Но ты же знаешь, как там детвору воспитывают! Одни няньки на всех, мелочь бегает отдельно, никаких тебе «мама» и «папа».

– Да, но дети все равно на виду, – настаивал Андрей.

Тема слишком уж дурацкая, да еще и не вовремя. Агния уже пожалела, что начала этот разговор, а просто так закончить не могла.

– И что?

– А то, что соотношение беременных женщин и детей слишком странное. Если предположить, что бабенки эти рожают постоянно, потому как видят в этом смысл жизни, то детей в каждой возрастной группе должно быть хотя бы в полтора раза больше.

А ведь действительно… где дети?