Единственная любовь Шерлока Холмса - Татьяна Глинская

Ее! Конечно, Ирэн каждое утро гуляет у водопада с собакой, Холмс знает об этом и отправил навязчивого компаньона восвояси, чтобы они могли встретиться и поговорить. Надо как можно быстрее попасть туда – вниз! Ирэн свесилась вниз так, что едва не сверзилась в пропасть, закричала:

– Холмс! Мистер Холмс! – но ветер уносил ее слова.

…Темная тень материализовалась из водяного пара и черного массива скалы и двинулась к Холмсу. Паук! Профессор Мориарти!

Ирэн видела его собственными глазами – в ужасе она наклонилась, схватила подвернувшийся камень и со всей силы швырнула вниз. Он скатился, обрушив целую компанию собратьев поменьше, они с шумом осыпались прямо за спиной Холмса. Сыщик оглянулся и оказался лицом к лицу с Пауком.

Профессор рассчитывал справиться со своей жертвой без всякого оружия, его цепкие паучьи пальцы сомкнулись на горле Холмса. Ирэн закричала – эхо рассыпало звуки над ущельем: Мориарти посмотрел вверх, отвлекся всего на миг. Но Холмсу оказалось достаточно этого времени, чтобы нанести секретный удар по системе «барицу» под ребра противника, ослабить хватку, согнуться – они балансировали по самому краю, уже невозможно было различить их тела, они слились в напряженный темный ком, который неотвратимо сползал в самое жерло пропасти…

Ждать дальше было немыслимо! Ирэн бросилась вниз, не разбирая дороги – торопливо нащупывала ступней устойчивые выступы, ветки хлестали ее по лицу, колючие кустарники, за которые она цеплялась, насквозь протыкали замшевые перчатки и впивались в кожу, острые зубцы камней выдирали целые лоскуты бархата из пышных велосипедных бриджей, лента на шляпе развязалась, ветер сорвал ее головной убор и швырнул в пропасть.

Наконец она почувствовала под ногами устойчивую почву, она не могла опоздать! Не могла!

Смотровая площадка была пуста, только вой и брызги воды поднимались над пропастью, отчаявшаяся леди бросилась к самому краю – туда, где пальцы в черных кожаных перчатках цеплялись за камни в последней попытке спасти жизнь.

Кто из них уцелел в смертельной схватке?

Ирэн не знала. Она опустилась на колени, зажмурившись, подползла к самому краю и заставила себя открыть глаза: кажется, там, ниже, светлое пятно – бежевый жакет в мелкую клетку, коротко остриженный затылок…

– Холмс… Мистер Холмс, – робко позвала она. – Вы живы?

Пальцы в перчатках чуть заметно пошевелились. Одной рукой она схватила сыщика за запястье, другой – за воротник пиджака, потянула к себе что было сил:

– Ну же… выбирайтесь оттуда, Холмс, черт бы вас подрал!

Там, внизу, в быстрых горных струях, полоскался черный шелковый плащ – последнее, что оставил миру преступный гений профессора Мориарти.

– Помогите же мне, Холмс… умоляю… – Ирэн удалось перехватить руку сыщика у локтя, он, ощутив помощь, оттолкнулся ногами от каменной стены, перевалился чрез край обрыва, тяжело дышал. По щекам Ирэн катились крупные слезы, одна упала на мертвенно-бледное лицо Холмса – силы оставили его. Ей удалось еще немного оттащить спасенного от края обрыва, коснулась губами лба – он был холодным как кусок льда! Похлопала по щекам в надежде вернуть к жизни, но все было тщетно.

Его может спасти только врач. Срочно, немедленно…

Она бросилась бегом по тропинке – не помнила, сколько пробежала, когда столкнулась с небольшой процессией, двигавшейся со стороны Майрингена. Впереди почти бежал доктор Ватсон, за ним следовали седовласый Питер Штайлер-старший, хозяин отеля «Англия», тот самый мальчишка, двое крестьян и швейцарский полисмен.

– Туда, – она указала в направлении водопада. – Доктор, скорее! Он умирает…

На бегу мистер Ватсон рассказал, как некто вызвал его в гостиницу подложным письмом к несуществующей англичанке, якобы находящейся в последней стадии чахотки… Тут доктор замолчал и замер как вкопанный.

Полянка была пуста!

– Но только что, минуту назад он лежал здесь! – Ирэн рухнула на колени, принялась разгребать руками зеленые стебли. – Посмотрите сюда, доктор Ватсон, вот трава примята, вот пуговица. Пуговица от его хлястика…

Она подняла руку, сжимая пуговицу – на руке была кровь, мистер Ватсон опустился рядом с ней, тоже стал разглядывать растения и скудную почву, на которой они ухитрились произрасти:

– Конвульсивные движения в бессознательном состоянии могли привести к тому, что раненый свалился вниз… – Ирэн в ужасе охнула. – Холмс был серьезно ранен?

– Ранен? Только ссадина на щеке… думаю, он поцарапался о камни…

– Но здесь слишком много крови! Так… фрагменты тканей… очень похоже на раздробление конечности… Ага! Вот и пуля – прошла насквозь и застряла в песке. – Ватсон поднялся, отряхнул песок и сухие травинки с колен и протянул пулю полисмену.

Тот взвесил улику на ладони, повертел так и эдак, что-то заметил по-французски. Хозяин отеля перевел для англичан:

– Говорит, пуля похожа на револьверную, единственно, смята она странно…

Ирэн прижала руки к щекам и разрыдалась – страшная догадка стремительно превратилась в уверенность:

– Духовое ружье! Я видела, как человек карабкался по карнизу – там. – Она махнула рукой в направлении серых камней. – У него было ружье… Это моя вина! Только моя! Нельзя было бросать здесь Холмса одного!

– Нет, мисс Адлер… – горько вздохнул Ватсон. – Останься вы здесь, сейчас мы оплакивали бы сразу две смерти – не только моего дорогого друга Шерлока, но и вашу…

Он поднял с камней крылатку Холмса и укутал в нее мисс Адлер – ее била мелкая нервная дрожь, из складок плотной ткани на траву выскользнул свернутый листок.

– Что там? – встрепенулась Ирэн.

– Записка… прощальная записка мистера Холмса…

Земля стала мягкой как пух, потом смешалась с облаками, клубами пара и брызгами воды, уплыла из-под ее ног – Ирэн лишилась чувств.

Она не рухнула в пропасть только потому, что доктор Ватсон успел подхватить ее под руки, крикнул хозяину отеля:

– Эй, Штайлер, помогите же! Надо как можно быстрее доставить леди в Розенлау…

« Дорогой мой Ватсон,

Я пишу эти строки в надежде на ваше добросердечие и прощение.

План поимки профессора Мориарти, к которому я решился прибегнуть, не нашел бы вашего одобрения. Но суть его проста и очевидна – наша взаимная ненависть настолько сильна, что даже в самую критическую минуту возможность убить меня была для него важнее собственной безопасности.

Я осознанно подбросил ему информацию и выманил его в это глухое место с целью избавить общество от этого опасного безумца раз и навсегда.

Если вы читаете это письмо, значит, цена оказалась слишком высока.

Но пусть это не огорчает вас, мой преданный друг!