Завещание рождественской утки - Дарья Донцова

Людмила, распрекрасно знавшая, что Вера всегда добивается своего и считает, что победа должна быть достигнута любой ценой, ни на йоту не поверила ей. Коткина полагала, что раскусила задумку бывшей любовницы. Той непонятно зачем понадобился ее визит в коттедж, вот она и устроила дешевый спектакль: ночью и утром старательно изображала страх, переходящий в ужас, пыталась разволновать Люсю, заманить ее к себе. Вот только непонятно оставалось: по какой причине пиарщица так усиленно зазывает бывшую любовницу?

Коткина твердо решила не поддаваться на провокацию, сказала себе: «Все, больше не думаю о дуре». Однако мысли о Вере никак не испарялись из головы. Сев в машину, Люся вдруг подумала: Филиппова подлый, но очень умный человек. Могла ведь придумать нечто реальное, например сказать, что упала во дворе и сломала ногу. Как бы ни относилась теперь Коткина к Вере, она, услышав это, мигом бросилась бы в коттедж. Бывают ситуации, когда нужно помочь даже злейшему врагу. Филиппова это прекрасно понимает и тем не менее плела чушь про медведя. Согласитесь, глупее и не придумаешь.

Вы поверите человеку, который говорит о визите к ней на огонек топтыгина? Хорошо, пусть медведь реальность, удрал из цирка, частного зоопарка или от сумасшедшего хозяина, который вместо комнатной собачки держит дома лесного зверя. Но как воспринимать рассказ Филипповой о записке? Мало того, что косолапый воспользовался компьютером, так он еще и владеет английским! Или кто-то дал мишутке послание и приказал доставить его Вере? Но топтыгин-почтальон тоже из области фантастики!

Чем дольше Людмила размышляла о звонках Филипповой, тем больше злилась. Что задумала Верка? Какую очередную гадость готовит?

Свернув на третье транспортное кольцо, она вдруг сообразила: все дело в лекарстве. У Веры постоянно болит голова, она регулярно глотает всякие таблетки, увеличивает дозу, ищет новые средства, и если увидит в аптеке неизвестный ей анальгетик, непременно купит. Что, если Филиппова обожралась на ночь каким-то медикаментом и он оказал на нее наркотическое действие? Вот тогда на все вопросы про медведя есть один достойный ответ: Вера находится под воздействием препарата, у нее глюки…

Коткина прервала рассказ, пару секунд сидела молча, потом пробормотала:

– Я тебе платье испачкала – вытирала лицо о рукав.

– Ерунда, – отмахнулась я. – Всегда вожу в машине запасную одежду, не переживай.

– Надо было пообщаться с Верой, поговорить с ней, – продолжала Людмила. – Но я в тот день только сильнее обозлилась. Поднялась на пятый этаж, гляжу: Филиппова каблуками цокает, свежая как огурчик, в шикарном костюме, сумка дорогая на плече, волосы в салоне уложены, ни малейших следов переживаний на морде. Ух, как же мне захотелось ее головой о стену шмякнуть! Не принимала Вера обезболивающее, комедию передо мной ломала.

– А может, и нет, – пробормотала я. – Четырнадцатого числа Вера неожиданно попросила меня приехать к ней домой для обсуждения новой пиар-кампании. Я попыталась отказаться – у меня была назначена тренировка по скалолазанию, – но пиарщица, обычно легко соглашавшаяся поменять дату встречи, уперлась, заявила: «Вилка, речь идет об очень важном деле!» Ну и так далее. То есть постаралась заставить меня изменить планы и преуспела, я согласилась приехать к девяти вечера. Но сейчас, побеседовав с тобой, я понимаю: Вера боялась оставаться дома одна. Похоже, она не соврала тебе. Кстати, насколько мне известно, любовника у нее на тот момент не было. Ты отказалась ей помочь, следователь Пиратино, которого Филиппова тоже зазывала, к ней не поехал, вот она и обратилась ко мне. Думаю, она хотела затянуть разговор, а потом воскликнуть: «Засиделись мы с тобой глубоко за полночь, оставайся ночевать!» И я бы точно улеглась спать в гостевой комнате.

– Говорю же, Верка умела добиваться своего, – вздохнула Людмила. – Манипуляторша экстра-класса.

Мне вдруг стало не по себе.

– Она очутилась дома чуть раньше меня, и произошло непоправимое. Похоже, я вошла в коттедж в ту минуту, когда похититель нес Веру к задней двери. И думаю, она реально видела ночью медведя. Потому что я наблюдала, как Филиппову утаскивает оборотень.

– Кто? – подпрыгнула Коткина. – Вилка, ты в своем уме?

– Надеюсь, да, – хмыкнула я. – Видела коренастого, прямо квадратного мужика, чуть сутулого, явно очень сильного. Он нес Веру на руках, остановился у фонаря, оглянулся… Люся, у него были морда, заросшая шерстью, и глаза зверя, а с клыков капала кровь!

Коткина отпрянула в угол дивана.

– Господи…

Я же продолжала:

– Двум людям не мог привидеться один глюк, чудовище существует в реальности. Вера столкнулась с ним нос к носу, когда посмотрела в окно, а зверь именно в тот момент заглянул с улицы в дом.

Людмила начала креститься.

– Вилка, медведи не носят одежду.

– Почему? В старину топтыгиных на потеху народу наряжали, как мужиков, и водили по ярмаркам. И на цирковой арене они часто выступают в костюмах. Косолапые прекрасно дрессируются. Я, видевшая монстра издали, посчитала его оборотнем. А Вера разглядела морду. Огромное тебе спасибо, Люся, с твоей помощью стало возможно сузить круг поиска убийцы Флипповой, у него есть обученный разным трюкам медведь. Кстати, печенка! В холодильнике в коттедже лежал кусок телячьего ливера, от которого кто-то откусил хороший шматок. Я никак не могла найти объяснение сему факту. А сейчас понимаю: Михайло Потапович ранее побывал в доме Веры. Ты же, наверное, знаешь, что безалаберная Филиппова вечно забывала запирать двери. Зачем хищник пришел, понятия не имею. Зверь захотел есть, открыл холодильник, схватил…