Фокус с зеркалами - Агата Кристи

Выходя из театра, Джина отпрянула назад. Из полумракавыступила фигура Уолли Хадда. Еще не совсем стемнело, но в слабом, угасающемсвете предметы теряли свою реальность и приобретали пугающие призрачныеочертания.

– Что ты тут делаешь? Ведь ты сюда никогда не ходишь.

– Может быть, ищу тебя, Джина. А легче всего тебя найтиздесь.

Негромко и с расстановкой сказанные слова не звучалиупреком, однако Джине послышалось именно это.

– Здесь моя работа, и она меня увлекает. Мне нравитсядаже запах красок и холста. И вообще вся атмосфера кулис.

– Да, тебе здесь нравится, я знаю. Скажи, Джина,сколько еще времени будет разбираться это дело?

– Дознание будет завтра. А следствие закончится неделичерез две. Так, по крайней мере, дал нам понять инспектор Карри.

– Две недели, – задумчиво повторил Уолли. –Ну, скажем, три. После этого мы свободны. И я уеду в Штаты.

– Не могу я так срываться с места! – воскликнулаДжина. – Как можно сейчас оставить бабушку? И еще мы готовим два новых спектакля.

– Я не сказал «мы». Я сказал, что я уеду.

Джина взглянула на своего мужа. В полутьме он казался оченьбольшим. Крупный, спокойный… Но Джине почудилось в нем что-то угрожающее… Чемже он угрожает?

– То есть, – сказала она нерешительно, – тыне хочешь, чтобы я тоже ехала?

– И этого я не сказал.

– Значит, тебе просто безразлично, поеду я или нет?Так, что ли?

Она вдруг рассердилась.

– Послушай, Джина. Нам надо поговорить начистоту. Когдамы поженились, мы мало что знали друг о друге. О нашей родне, о том, где мывыросли. Мы думали, что это неважно. Уж очень нам было хорошо вдвоем. Толькоэто и было важно. Теперь первое действие окончено. Твоя родня не очень высокогомнения обо мне. Что ж, может быть, они и правы. Я им не ко двору. Только недумай, что я останусь здесь. Бить баклуши или делать что придется в этомсумасшедшем доме. Так что подумай хорошенько. Я хочу жить у себя на родине иделать ту работу, какую хочу – и умею – делать. Я мечтал о такой жене, какимибыли жены наших первых поселенцев, готовые на все: на непривычные условия, наопасности, на лишения… Наверное, нельзя столько от тебя требовать. Но для меняили это, или ничего! Наверное, я слишком поспешно навязался тебе в мужья. Еслитак, то лучше тебе освободиться от меня и начать все заново. Тебе решать. Еслипредпочитаешь кого-нибудь из этой богемы – дело твое. А я еду домой.

– По-моему ты просто нахал, – сказалаДжина. – Что же касается меня, то мне здесь нравится.

– Вот как? А мне нет. И то, что здесь произошло, тебенравится?

– Так говорить жестоко. Я очень любила дядю Кристиана.А ты понимаешь, что кто-то давно пытается отравить бабушку? Какой ужас!

– Вот поэтому мне здесь и не нравится. Мне не по душето, что здесь происходит. Я уезжаю.

– Если тебя выпустят! Неужели тебе не ясно, что тебямогут арестовать по подозрению в убийстве дяди Кристиана? Мне становитсястрашно, когда инспектор Карри на тебя поглядывает. Точно кошка, которая следитза мышью и уже выпустила когти и готова к прыжку. И все из-за того, что тыуходил менять пробки, и потому, что ты не англичанин. Я уверена, что они всехотят приписать тебе.

– Пусть сперва найдут доказательства.

Джина простонала:

– Я боюсь за тебя, Уолли! Все время боюсь.

– Не стоит. У них же нет никаких доказательств.

Они пошли к дому и некоторое время молчали. Потом Джинасказала:

– Не верю, что ты в самом деле хочешь взять меня ссобой в Америку.

Уолтер не ответил.

Джина обернулась к нему и топнула ногой.

– Ненавижу тебя! Ненавижу! Какая же ты скотина –жестокая, бесчувственная скотина! И это после всего, что я пыталась для тебясделать! Ты хочешь от меня избавиться. Тебе все равно – увидишь ты менякогда-нибудь или нет! Ну так и мне все равно! Какая я была дура, что вышла затебя! Постараюсь поскорее развестись и выйду за Стивена или за Алекса и будугораздо счастливее, чем с тобой. А ты уезжай в свои Штаты и женись накакой-нибудь кошмарной девице, уж она тебе покажет небо в алмазах!

– Вот и отлично! – сказал Уолли. – Теперь, покрайней мере, все ясно.