Херувим. Книга I - Полина Дашкова

Стас ненавидел районы новостроек. Он остановил машину уметро "Рязанский проспект" и долго, тупо глядел на карту, наконецсообразил, как ехать дальше, однако вскоре уперся в "кирпич". Улицабыла перекрыта. Вокруг что-то строили, ремонтировали, пришлось вернуться,встать возле автобусной остановки и ловить прохожих.

Прохожие попадались все какие-то неприветливые. Две бабки вкапроновых ватниках с тихой бранью шарахнулись от иномарки, приличная на виддевушка вместо объяснения, как проехать, тут же предложила интимные услугипрямо в салоне машины за смехотворную цену. Пожилой интеллигент с профессорскойбородкой вблизи вонял перегаром и мочой, сунул голову в окошко и стал клянчитьденег, сколько не жалко. Стас выгреб из кармана мелочь, но мужику показалосьмало, отогнать его было невозможно, пришлось отъехать. Оказавшись возлекакого-то унылого пустыря. Стас нервно закурил и опять достал карту, нашелобъездной путь и двинулся вперед.

Плохо одетые бестолковые люди с серыми лицами, одинаковыесерые дома-коробки, все это убожество раздражало его, особенно в плохую погоду.Именно так он попытался объяснить самому себе сухость во рту и ноющую боль вжелудке, когда наконец въехал на улицу с пролетарским названием Сормовская.

Искомый дом оказался грязной панельной пятиэтажкой. У Стасазащемило сердце, когда он покидал свою красавицу "Тойоту" и оставлялее одну, без присмотра, в грязном сомнительном дворе. Мысль о взрывчаткемелькнула в голове, словно кто-то царапнул ножом по стеклу. Но это было скореегадкое воспоминание, а вовсе не опасение. Он не сомневался, в ближайшее времяфокус со взрывчаткой не повторится. Если бы его спросили, откуда такаяуверенность, он вряд сумел бы ответить внятно.

Никакого домофона в подъезде не оказалось. Воняло помоями.Стены были исписаны, как в нью-йоркском сабвее. Заткнув нос, Стас поднялся начетвертый этаж по невозможно грязной лестнице, остановился у драной двери иткнул пальцем в кнопку звонка. Никакого звука не последовало. Звонок былсломан, пришлось стучать. Долго никто не откликался. Стас осторожно дернулдверную ручку и вдруг ясно представил себе, как входит в крошечную вонючуюквартирку, а там посреди комнаты лежит свежий труп.

Ситуация показалась ему странно знакомой. Он отдернул руку,и губы его сами собой растянулись в идиотской улыбке. Он вспомнил, что виделнечто подобное в каком-то старом боевике, может, даже и не в одном, а внескольких, американских и наших. Это называется "подставить". Обычнов следующей сцене герой задумчиво произносит: "Черт, кто же меня такподставил?"

И все-таки он резко отдернул руку от дверной ручки, словноего ударило током, и принялся опять стучать. Наконец внутри послышаласькакая-то возня, и хриплый скрипучий бас спросил:

- Ирка, ты, что ли? Входи, открыто!

Стас медленно потянул дверную ручку. Сначала он увиделтемный мужской силуэт в глубине маленькой прихожей. Там стоял человек, дажеотдаленно не похожий на опустившегося пьяницу. Он был слишком хорошо одет,слишком прямо держался. В полумраке глаза его казались черными провалами. Онстоял и смотрел так, будто собирался выхватить пистолет из кармана распахнутойкожаной куртки. Стас отпрянул и незнакомец тоже сделал шаг назад, в глубинуприхожей. Он уже хотел захлопнуть дверь и бежать прочь, но тут послышалсятяжелый булькающий кашель и в проеме появилась голова.

- Ты чего? - спросила голова хриплым басом великогоВысоцкого.

Стас заметил ссадину на щеке и синяк под глазом. В прихожейвспыхнул свет. В глубине ее Стас увидел большое зеркало, расположенное как разнапротив двери. Грозный силуэт был всего лишь его собственным отражением. Прямоперед ним стоял маленький худой человек в мятой ковбойке и безобразныхтрикотажных штанах. От румяного Мультика Юрки Михеева остался только голос.