Темница тихого ангела - Екатерина Островская

Шамин медленно ехал по улице Вешек. Навстречу ему попалась группа мальчишек, и он спросил, где находится дом Юрковых, у которых сын Вовка.

Бойкий мальчик копал в огороде червей.

– Хорошее дело, – похвалил его Алексей Романович, – я тоже люблю половить. С твоим соседом, что через дом от вас живет, хожу иногда. К сожалению, нечасто. Я ж летчик-истребитель: служба, сам понимаешь. Ночные полеты, перехваты, бомбежка, взлет-посадка – на рыбалку времени не остается. В последний раз был у вас на озере недели три назад, кое-что обронил на берегу, потом как-то утром вернулся, чтобы поискать, а на том месте, оказывается, кого-то только что убили. Поехал в милицию узнать, может, они нашли, но у них ничего. Так что, Вова, верни мне то, что нашел.

На самом деле Шамин хотел просто спросить у мальчишки, что тот видел, но после того, как начал разговор, заметил, как бойкий мальчик напрягся и отводит взгляд, понял – ребенок что-то нашел, вполне вероятно, ценную вещь. Если убийца застрелил своего напарника, а потом оттаскивал его труп за ноги подальше от дороги, то из кармана убитого могло что-то выпасть; или часы, например, соскользнуть с запястья. В следственной практике Шамина и не такие вещи отыскивались: однажды Шамин обнаружил на месте ограбления мобильный телефон преступника, а в другой раз справку об освобождении из мест заключения. И сейчас пацан определенно что-то подобрал. Из-за дешевой одноразовой зажигалки или пачки сигарет, выпавшей из кармана, так не напрягаются.

– Вова, я тебя очень прошу.

– А на каких самолетах вы летаете?

«Вот ты и попался, милый друг, – обрадовался Алексей Романович, но виду не подал. – Ты не сообразил сразу отказаться, а раздумываешь: стоит отдать найденную вещь или оставить ее себе. Вот если бы сказал сразу, что ничего не нашел, то я, может быть, и поверил».

– На «МиГ-29».

– Я ничего не находил, – быстро произнес мальчик, шмыгнул носом и отвел глаза.

– Вова, я знаю, что она у тебя. Слушай, давай меняться. У меня в машине шведское телескопическое удилище из углепластика с безынерционной катушкой. Само удилище четыре метра длиной, но на тридцать метров можно спокойно забрасывать.

– Сколько весит?

– Сто пятьдесят граммов. Будешь хоть вечность ее держать, руки все равно не устанут. И подсачник тебе отдам с мелкой ячейкой. У него тоже ручка телескопическая.

Мальчик задумался.

– Ладно, Вова, – поторопил его адвокат, – соглашайся скорее, а то мне спешить надо: у меня завтра утром показательный воздушный бой…

Мальчик думал, глядя в банку с червями.

– Ну, что мне, Вова, к твоему папе за помощью обращаться? Давай меняться: за свою вещь я отдаю тебе свою шведскую удочку с катушкой, подсачник и десять долларов.

– Двадцать! – твердо произнес бойкий мальчик.

Тут Шамин понял, что торговаться с представителем подрастающего поколения бесполезно. Пошел к машине, вынул из багажника удочку и подсачник, из кошелька достал двадцатку. Вова осмотрел все внимательно, подлинность банкноты проверил на свет, развернул удилище, помахал им, покрутил катушку, попробовал забросить и зацепил крючком за ветку яблони.

– Ладно, – вздохнул он, – забирайте.

Сунул руку в карман штанов, достал оттуда что-то и протянул адвокату:

– Только они теперь все равно не ходят.

Это были часы.

Шамин не стал осматривать их при Вовке. Просто нацепил на запястье, а когда выехал из Вешек, снял.

Часы были японские, марки «Ориент». В титановом корпусе, с автоматическим подзаводом. Титановый браслет. Скорее всего, как предполагал бывший следователь, замок на браслете расстегнулся и часы соскользнули с запястья, когда убийца, выстрелив своей жертве в затылок, тащил труп за ноги в кусты, чтобы потом облить бензином и поджечь.

Но самой ценной частью японских часов была обратная сторона корпуса, на котором была выгравирована надпись.

«Капитану В.О. Суркису за образцовое выполнение задания от начальства».

То, что не от командования, а от начальства, подтверждало: некий капитан Суркис служил не в армейских частях, а в системе МВД или ФСБ. Второе скорее, так как он сам показал Рудакову удостоверение, за что и получил пулю в затылок и канистру бензина на грудь. А может, и не за это. Может, его судьба была решена в тот момент, когда он дал согласие посетить дом депутата Государственной думы Михаила Юрьевича Рощина. Впрочем, Шамин не задумывался, какие именно задания капитан Суркис выполнял образцово, все равно в доме депутата стрелял не он. Тот, кто совершил за один вечер три убийства, – человек, куда более опасный. Вполне возможно, капитан Суркис не предполагал, что его спутник будет убивать известного депутата Госдумы, а потому мог сдать убийцу, а тот ликвидировал его. Но часы с надписью – уже зацепка: теперь достаточно определить круг знакомых и сослуживцев покойного капитана и начать поиск. А черный «Гранд Чероки» – самая верная и надежная связь с убийцей. Тогда Шамину казалось, что достаточно просто узнать, у кого из окружения Суркиса есть такой автомобиль, и дело можно будет без труда раскрыть. Предварительно он посчитал, что, скорее всего, внедорожник принадлежит кому-то из непосредственных начальников капитана, раз тот человек приказал Суркису сесть за руль.

Вечером Алексей Романович позвонил приятелю – сотруднику МРЭО и попросил проверить по базе данных: выделялся ли в Москве регистрационный знак из номеров, предоставляемых ФСБ, для черного «Гранд Чероки». Такого автомобиля за ФСБ не числилось. Тогда Шамин попросил узнать: принадлежит ли подобный внедорожник гражданину или гражданке по фамилии Суркис? Ответ тоже был отрицательным.

– В Москве зарегистрировано почти пять сотен черных «Гранд Чероки», – обрадовал его приятель.

После чего адвокат попросил его добыть информацию о черном «Гранд Чероки», регистрационный номер которого начинается с «восьмерки».

Таких автомобилей на весь огромный город оказалось девятнадцать. Алексей Романович получил данные на всех владельцев, а также их адреса. Проверить надо было не так уж много, и если бы Шамин продолжал работать в следственном управлении, то через пару дней убийца уже сидел бы в его кабинете и давал показания, припертый к стене фактами и свидетельскими показаниями. Но теперь, зная, что следствие валит всю вину на Татьяну Рощину, за помощью в милицию вряд ли стоило обращаться.

Зато в городе было несколько частных сыскных бюро, в которых трудились в основном отставные ментовские сыскари. Отыскать знакомых Алексею Романовичу не составило труда, и он попросил одного из них проверить, нет ли среди владельцев интересующих его автомобилей или среди их ближайшего окружения крупного мужчины возрастом от тридцати лет – спокойного, хладнокровного, уверенного в себе. Бывший опер взял на все про все неделю и пятьсот долларов аванса.

Через семь дней на столе адвоката лежали листы с интересующей его информацией…