Костюм Адама для Евы - Дарья Донцова

– А мальчик Гриша? – растерялась я. – Что с ним будет?

– Потом сообразим, как поступить, а сейчас рули сюда, – велел Веня, – полюбуешься на фото. Парень, похоже, не живет вместе с матерью, значит, кто-то о нем заботится.

– Елизавета перед тем, как ее отвезли на «Скорой», все говорила: «один… один…» Наверное, малыш остался без присмотра, – заспорила я.

– Пока ты доберешься в офис, я успею придумать, как нам искать ребенка, – пообещал Веня.

В конторе Макса, кроме Грекова, не было никого. Я удивилась, но потом посмотрела на часы и сообразила: сотрудники уже разъехались по домам. Макс частенько повторяет им: «Давайте обойдемся без геройства. Прозвенел звонок – топайте к семейному очагу. Тот, кто просиживает на службе сутками, не умеет правильно организовывать работу. Мне не нужны бледные, невыспавшиеся немощи, у которых от ночных бдений высох мозг. Если не болтать с коллегами, не пить безостановочно чай, не торчать в Интернете, общаясь с бывшими одногруппниками по детскому саду, то легко успеешь сделать все, и даже останется время на посещение спортзала». Кстати, абонемент на фитнес сотрудники Макса получают в первый день службы, и если человек не спешит к тренажерам, коллеги быстренько объяснят ему, что упражнения с гантелями-штангами являются обязательными. Макс проверяет, как часто его люди ходят на тренировки. Исключение сделано лишь для Вени – Греков смахивает на засушенный стручок кенийской фасоли и, похоже, живет в офисе.

– Любуйся! – воскликнул компьютерщик, едва я переступила порог его кабинета. – Справа фотки из школьного архива, слева из паспортных столов.

Я быстро подошла к широкому столу, на котором тесно стояли несколько ноутбуков и мониторов.

– Не нависай надо мной, – недовольно произнес Вениамин, – сядь.

– Некоторые люди с возрастом не меняются, – только и сумела сказать я, опускаясь на стул.

Греков пошевелил мышкой, и на детском снимке Насти появились белые точки. Затем они соединились пунктирами, и получилось нечто вроде маски, закрывающей лицо полностью. Пару секунд ничего не менялось, потом сетка из линий переместилась на фотографию взрослой Гудковой, стала желтой, и в правом верхнем углу экрана появилось окно с фразой «Совпадение найдено».

– По остальным снимкам тот же результат, – потер руки Веня. – Твоя Анастасия не «Ильинична» по отчеству, а «Валерьевна». Сколько лет вы дружите?

Я попыталась вспомнить точную дату нашего знакомства.

– Настя вроде жила в одном дачном поселке с Аней. Спиридонова моложе Гудковой, но летом, на каникулах, возраст не имеет большого значения. Вообще-то ни Настя, ни Аня не рассказывали подробностей о своем детстве…

Не закончив фразы, я умолкла.

– Ну, говори, – воскликнул Веня, – что ты вспомнила?!

Я облокотилась о стол.

– Знаешь, моя мама иногда брала учеников. Но репетиторствовала она не из материальных соображений – отец прекрасно зарабатывал, наша семья ни в чем не нуждалась даже после его смерти. Просто мамочке порой бывало скучно, в особенности когда я поступила в консерваторию и она не могла более контролировать меня. Вот тогда и стали появляться девочки, которые занимались с ней вокалом. Аня была одной из них. Где мама нашла Спиридонову, я понятия не имею, но некоторое время Анечка, милая, воспитанная, талантливая, буквально жила у нас. Мама возлагала на нее большие надежды. А потом ученица куда-то исчезла. Я не особо интересовалась ее судьбой, мамины подопечные постоянно ротировались. Моя мать была крайне эмоциональным человеком, она влюблялась в своих учениц, начинала строить прожекты, мысленно видела их на сцене «Метрополитен-опера» или «Ла Скала», а потом случался разрыв. Я понимала, что мама слишком многого требует от школьников. Профессия музыканта, певца нелегка, и, если хочешь достичь успеха, надо забыть обо всем, заниматься исключительно самосовершенствованием. Но далеко не все подростки готовы ради будущей карьеры на жертвы. Аня перестала посещать наш дом. Мама, помнится, очень переживала, вроде даже пыталась поговорить с родителями девочки, но та окончательно забросила пение. Я тогда уже сидела в оркестре за арфой, и у меня были свои проблемы.