Костюм Адама для Евы - Дарья Донцова

– Зачем же ты поехала к Грише? – не поняла я. – Он-то с какого боку в этой истории?

Вера отвела глаза в сторону.

– Григорий Гудков тот самый анонимный донор.

– Умереть не встать… – прошептала я. – Ты не путаешь? Как узнала имя? Сведения о тех, кто сдает сперму, не разглашаются.

Она исподлобья посмотрела на меня.

– Я бы с голода сдохла, но, спасибо, Катя денег давала. Только сколько ж можно у нее камнем на шее висеть? В Одинцове есть интернат для таких, как Алина, он платный, но не запредельно, как другие заведения. Там хорошие условия, детей учат. Катя давно, еще когда меня Леша выгнал, дала мне координаты Григория, сказала: «Сходи к Гудкову, покажи девочку, попроси помочь. Может, он даст денег на интернат хоть на первое время. Устроишь Алину, пойдешь на работу, потом сама начнешь по счетам платить. Девочка ему дочь, вдруг он сжалится?» Но я не ожидала ничего хорошего от незнакомого мужчины и не поехала к нему. О какой его ответственности могла идти речь? Он донор, и, кстати, ему обещали полную анонимность. Я полагала, что найду службу на дому. Но нет! Теперь в доме шаром покати, нам с дочкой есть нечего, и снова к Кате обращаться у меня совести не хватит. Вот я и решила вчера поехать к Григорию. Хотела на колени встать, просить в долг на интернат. А он, оказывается, умер. Катя этого еще не знает, она в Питер уехала. Зря я год назад к Гудкову не приползла! Зря подругу вовремя не послушалась!

– Очень плохая идея пришла в голову твоей Кате, – промямлила я. – Ты понимаешь, что могла разрушить чужую семью? Вдруг бы жена Гриши отреагировала, как твой муженек и его мамахен, – заподозрила супруга в измене?

Вера прижала кулаки к груди.

– Поверь, о том, что у донора может быть семья, я подумала, лишь когда увидела тебя. До того и мысли о супруге не возникало.

– Интересно, почему меня это не удивляет? – сердито буркнула я.

– Ей-богу, край настал, – всхлипнула Вера, – в доме одна морковка, больше ничего. Поверь, я не собиралась грабить Гудкова, но больше мне обратиться не к кому. Одолжила у Кати автомобиль, потому что с Алиной в метро невозможно ехать, она орать будет. Когда-то у меня своя машина была, я водить умею.

– Где «Рено»? – спросила я.

– В «ракушке», на пустыре, – пояснила Скворцова.

– Мне нужно осмотреть иномарку и желательно увидеть документы на нее, – сказала я.

Вера встала, взяла с полки небольшую сумочку и протянула мне.

– Там мои права, техталон, страховка и доверенность от Кати.

– Отлично, – кивнула я, записывая в телефон цифры с буквами номерного знака и название цвета «бирюзовая лагуна». – Теперь двигаем к гаражам.

– Ладно, – подчинилась Вера, – только Алину одену.

Через час, буквально ощупав руками капот, передние крылья и бампер «Рено», похожие по цвету на колье из бирюзы, которое когда-то носила моя мамочка, я выпрямилась и сказала:

– Тут где-нибудь поблизости есть кафе? Хочется чаю выпить.

– В торговом центре, через дорогу, – подсказала Вера, – там полно ресторанчиков. Ну что, убедилась? Железки не погнуты, ни вмятин, ни царапин нет.

– Нет, – эхом отозвалась я. – Надо признать, случилось мистическое совпадение. Ты была в кепке, красной куртке и на «Рено», а Егора сбил именно автомобиль французского производства, за рулем которого сидела блондинка, одетая почти так же. Пошли, попьем чайку, угощу тебя и девочку.

– Я не нищая! – гордо воскликнула Скворцова.

– Ты временно сидишь без денег и демонстрируешь редкостную глупость, – вздохнула я. – Если человек предлагает сходить в кафе, значит, он просто приглашает тебя вместе отдохнуть. В моем случае это способ извиниться. Я заподозрила тебя в убийстве Егора и теперь хочу попросить прощения за доставленное неудобство. Не делай из похода в забегаловку проблему.

– Мы с Алиной, – пробормотала Вера, – а она крик поднимет, если, не дай бог, игрушки увидит. И тоже есть попросит.

– Ну и отлично! – ответила я. – Мне нравятся дети с хорошим аппетитом.