Коллекция дамских соблазнов - Ирина Хрусталева

– И что?

– Если следователь не дурак, он сразу сообразит, что братья тут ни при чем. Как они могли бы это сделать, если сидели под замком?

– Ты думаешь, кто-то из охранников скажет, что братья были заперты? – хмыкнула Юля.

– Почему же нет?

– Киселеву тогда придется признаться, что он держал Чугункиных в своем доме насильно, а это – подсудное дело! Скорее всего, он заявит, что они были у него в гостях, и вдруг – такая неприятность… убийство. А почему они вдруг грохнули его охранника, он и понятия не имеет! Проделавший все это – далеко не дурак, он учел все мелочи. И прекрасно знал, что Чугункины обязательно убегут, как только наткнутся на труп и на пистолет. А пока они будут скрываться, все сочтут за реальный факт, что чемпиона убили именно Чугункины. И Киселев так решит…

– Похоже, ты права, – задумчиво проговорила Алиса. – Все сходится именно на этом. Ну и дела!

– Загадок хоть отбавляй, – согласилась Юля.

– И что мы с ними делать будем?

– Подумаем… Черт, теперь еще и в агентстве неприятности возникнут, – охнула Юля. – Как некстати!

– Почему? – не поняла Алиса.

– Людмиле ведь обломалось все, Чугункиных нет, неизвестно, когда появятся. Она надеялась, что они найдут шантажиста и ее муж ничего не узнает. У нее семейная жизнь может разрушиться, как карточный домик, представляешь?

– Помню, – кивнула головой Алиса.

– Скандала не миновать, это точно. Как неудобно! Что я Вере скажу?

– Переживет, – отмахнулась Алиса. – Такие, как Людмила, умеют вывернуться из любой ситуации. Кстати, мне одна мыслишка в голову пришла… Насколько я поняла, все началось именно с тех пор, как Чугункины занялись этим делом? – спросила Алиса.

– Да. Ребята уже практически нашли этого Колотушина, тут Киселев и нарисовался.

– Киселев – тот богатенький «папашка», с которым Людмила когда-то была в близких отношениях?

– Угу.

– И на фотографиях она именно с ним?

– Точно, – подтвердила Юля. – И есть еще некий Соломатин.

– Странное совпадение, ты не находишь? – спросила Алиса. – Я уверена, что это не случайно.

– Ничего странного, на мой взгляд, – возразила Юля. – Шантажист решил срубить денег с Людмилы, а заодно и с Киселева. Скорее всего, даже наоборот, судя по разнице в сумме. Наверняка гаду известно, что Киселев очень богат, он и не стал церемониться. Решил, что миллион за молчание – в самый раз.

– Почему же он у Людмилы всего сто тысяч попросил? – усмехнулась Алиса.

– Пощадил ее, наверное. Ему наверняка известно, что деньги ей придется каким-то образом вытягивать у мужа, своих-то у нее нет. А Киселев – сам хозяин своих капиталов… черт, совсем забыла! – спохватилась Юля. – Чугункины говорили, что Киселева шантажировали не фотографиями! Чем-то другим!

– Юлька, кажется, у меня появилась неплохая идея, – возбужденно сообщила Алиса. – И я уверена… если мы… Короче, нам нужно повидать Соломатина. Чем быстрее, тем лучше, – решительно проговорила она.

– Зачем?

– Я уверена, что шантажист не оставил и его в покое. Мы должны это выяснить, для этого нужно срочно встретиться с Соломатиным.

– Легко сказать, но – как? – нахмурилась Юля. – Чугункины два дня его пасли, но так и не поймали.

– То Чугункины, а то – Скуратова со Смеховой! Отпадные женщины!

– Совсем из головы вылетело, что я – дама. Скоро дату дня рождения забуду от такой жизни.

– Тебе не к лицу плохое настроение, – шутливо прикрикнула Алиса. – Помнишь, как ты меня укоряла… «Где твой энтузиазм, Скуратова? Где жажда добиться справедливости? Где блеск в глазах?» А сама? Юленька, мы всем покажем, на что способны!

– Как хорошо, что ты со мной! Одна бы я ни за что не справилась…

– Никогда в жизни не поверю, чтобы ты, Катастрофа, спасовала перед трудностями. Едем ко мне, я добуду кое-какую информацию, и тогда решим, с чего начнем.

– Что за информация тебе понадобилась? – спросила Юля.

– Потом скажу. Приехали, – облегченно вздохнула Алиса, подгоняя машину к дому. – Возьми ключи и поднимайся, я машину твою отгоню в гараж, рядом со своей поставлю.

– А можно?

– За деньги у нас можно все, – засмеялась Алиса. – Не забивай голову ерундой, мозги тебе для более важного дела понадобятся.

– О'кей, как скажешь, – Юля выскочила из машины, прошла в подъезд и увидела охранника, который не хотел ее впускать в прошлый раз. – Смехова Юлия Борисовна, иду в тридцать седьмую квартиру, вот ключи, – отрапортовала она, подняла связку ключей над головой. – Еще вопросы?

– Откуда у вас ключи? – строго спросил тот, проигнорировав сарказм девушки.

– А ты как думаешь?

– Украла?

– Что я сделала?! – опешила Юля. – Ты совсем сбрендил?

– Недавно тут квартиру ограбили, и тоже знакомые хозяев, между прочим.

– А ты куда смотрел… охрана?

– Они же не мебель выносили, а деньги и драгоценности.

– А ты решил, что и я собираюсь ограбить своих друзей? – усмехнулась Юля.

– Можешь смеяться сколько угодно, но у нас имеются определенные распоряжения… никого не впускать, если не имеется личного разрешения хозяев квартиры.

– Я похожа на воровку? – подбоченилась Юлька, выставив вперед ногу в драных грязных джинсах.

– Еще как, – кивнул парень, с усмешкой посмотрев на ее шмотки. Юля уже открыла рот, чтобы возмутиться до глубины души, но тут в подъезд вошла Алиса и поинтересовалась:

– Что ты до сих пор тут делаешь?

– Ваш цербер – слишком бдительный, не пускает. Утверждает, что я на воровку похожа!

Алиса потерла нос, чтобы Юлька не заметила невольную ее улыбку, и, обняв девушку за плечи, обратилась к охраннику:

– Сережа, запомните, пожалуйста, эту вихрастую девицу и спокойно пропускайте ее в любое время дня и ночи. Это моя лучшая подруга, почти сестра.

– Как скажете, – и парень пометил что-то в журнале.

Девушки пошли к лифту, и Юлька, повернувшись, скорчила на прощанье гримасу охраннику. Он ответил ей тем же и подмигнул.

* * *

– Витя, надеюсь, ты понимаешь, что о моем звонке никто не должен знать? – предупредил друга Кирилл. – Ты – единственный человек, которому известно, где мы с Данилой находимся и что на самом деле произошло в доме Киселева. Девчонки тоже в курсе, больше – никто.

– Об этом мог и не говорить, – с обидой ответил тот.

– Не обижайся, нервы сдают. Попали с Данилой, как последние лохи!

– Ладно, прощаю, – проворчал Парамонов.