Вставная челюсть Щелкунчика - Дарья Донцова

Степан похлопал себя по бокам.

– Под вечер морозит. Почему никого не осталось? А Лиза? Давай заглянем к ней, ее предупредили о нашем визите.

– Ты же утверждал, что она умственно отсталая, – напомнила я.

– Нет, этого я не говорил, сказал об ее обучении на дому. Елизавета страдает дислексией и дисграфией, она не смогла научиться ни писать, ни читать, но во всем остальном это обычная женщина. Думается, неспроста мы случайно оказались около ее дома, это перст судьбы…

– И ты уже успел связаться с Барской и предупредить, что мы спешим к ней в гости, – договорила я.

– Нет, это сделал мой помощник, – улыбнулся Дмитриев. – Ну? Двигаем?

Я сделала несколько шагов и остановилась.

Степан занервничал.

– Что случилось?

Я начала ковырять носком ботильона корку льда на тротуаре.

– Я приехала к Яковлевой с одной целью: заставить ее признать, что она меня оклеветала. Во время нашей беседы я включила диктофон и записала слова Веры, теперь могу подать на нее в суд за клевету. И, уж поверь, непременно этим правом воспользуюсь. Для начала схожу к Алле Константиновне, дам ей послушать откровения Яковлевой, думаю, владелица холдинга тоже выдвинет иск. Обвиняя председательницу жюри во взятках, Вера нанесла урон репутации и журнала, и ежегодного конкурса. Я выполнила, что хотела. Зачем мне идти с тобой к Лизе?

Степан стал подпрыгивать на месте.

– Ух! Похолодало, следовало надеть теплые ботинки, но в них в машине жарко. Ты не хочешь узнать ответы на вопросы? Почему умерла Галина Сергеевна? Кто столкнул с шестого этажа Татьяну Григорьеву? На какой бал должна идти Алиса? Откуда у ее бабушки взялись деньги на оплату визита внучки к Лауре Кузнецовой? Были ли у Петровой перламутровые медали? Если да, то как они к ней попали? Кто спас раритеты от огня? Как-то все эти вопросы связаны между собой. Но как? Лично у меня нет никаких предположений, я брожу в тумане. Может, ты знаешь, в каком направлении двигаться? Ты умна, у тебя нестандартное мышление и опыт детективных расследований, ты находишься в центре событий. Давай объединим наши усилия и распутаем этот клубок.

Я хотела возразить, что у него и без меня полно помощников-волшебников, способных за считаные минуты откапывать похороненную глубоко под землей информацию, а мне пора домой, там на столе лежит стопка белой бумаги, где на первом листе написана всего лишь одна фраза. Но вдруг выпалила:

– Хорошо.

– Отлично, – обрадовался Степан, – ну я везунчик! Ты согласилась! Спасибо!!! Вперед, к Барской, а то мои ноги сейчас в эскимо превратятся.

Я молча двинулась за ним. Сегодня уже несколько раз хотела сказать Степану «нет», но язык почему-то не поворачивался. Интересно, почему я так странно себя веду? И по какой причине у меня неожиданно возникло ощущение, будто я давно знаю Степана и он мой друг? Я не грубиянка, хамить постороннему человеку никогда не стану, но я и не из тех, кто испытывает расположение к человеку, с которым познакомилась несколько часов назад. Только мне сейчас очень хочется взять Степана под руку и воскликнуть: «Как хорошо, что ты рядом!» Что за чушь? Чтобы не поддаться глупому порыву, я, сжав пальцы в кулаки, спешила за Дмитриевым, а тот быстро пересек улицу и, остановившись у подъезда, нажал на кнопку домофона.

– Дежурная, – незамедлительно раздалось из пластмассовой коробочки. – Вы к кому?

– Представители фонда «Помощь» хотят поговорить с Елизаветой Барской, – представился Степан, – не бойтесь, открывайте.

Раздался щелчок замка, и мы с Дмитриевым очутились в подъезде.