Охота на смотрящего - Евгений Сухов

– Ты все время должен идти на север. В любом случае упрешься через пятьдесят километров в большую речку. Дальше потопаешь вниз по течению, а там, километрах в тридцати, стоит скала, ее видно издалека. Вот под этой скалой, в старом дереве, тебя будет ждать и еда, и оружие, и одежда. Там же будет спрятан адресок, по которому тебе дальше топать.

– Понятно.

– Надеюсь, читать не разучился?

Владислав кивнул:

– Не разучился.

– Тогда все будет в порядке, – закончил свой инструктаж старик и криво усмехнулся.

Мулла постоянно восхищал Варяга: это ж надо, в такой глухомани умудриться иметь своих людей, связи, «явки».

– Заки Юсупович, я всегда знал, что ты самый великий человек в воровском мире. Но что ты настолько велик, я себе и представить не мог, – улыбнулся Варяг и горячо пожал старому законному руку.

Мулла тоже хитро улыбнулся и философским тоном сказал:

– Чего только не сделаешь во имя «светлого будущего» нашей идеи.

В битве с собаками Владиславу почти удалось избежать ран: только незначительно повреждена левая нога, которую пытался прокусить Лютый. Перевязав ногу майкой, он шел не останавливаясь всю ночь и весь день, без еды. И только когда он понял, что погони нет, позволил себе несколько часов поспать.

Варяг взобрался на старую разлапистую ель, привязал себя ремнем к широкому суку и, прислонившись спиной к шершавому стволу, мгновенно провалился в тяжелый, больше походивший на беспамятство сон.

Проснулся он от голода и жажды. Желудок громко урчал, требуя еды, во рту пересохло, все тело затекло, и, когда Варяг спускался с ели, ему казалось, что в кожу вонзаются тысячи острейших иголочек. Варяг осмотрел раны на ноге. Они присохли к повязке, и только одна продолжала кровоточить, вызывая тошноту и головокружение.

Варяг сменил повязку, мельком подумав о том, что от него разит кровью и рано или поздно какой-нибудь зверь заинтересуется этим лакомством. Окровавленную повязку Варяг закопал в землю, руками вырвав дерн и прикрыв место камнем. Покончив с этим делом, Варяг посмотрел на небо.

Вечерело.

Солнце скрылось за горизонтом, но теплая золотая полоса света указывала запад. Ночи в этот период года были короткими и ясными. Варяг, двигаясь на север, по пути внимательно присматривался к местности, чтобы не пропустить признаков воды – ручья или, по крайней мере, какой-нибудь чистой лужи. Пить хотелось чудовищно. По пути он выкопал несколько съедобных корней и долго жевал их, катая во рту, глотая маленькими, тщательно пережеванными комочками.

Спасением была теплая погода – если бы было прохладно, Варяг наверняка не смог бы выжить в мокрой, непросыхающей одежде. Кроме того, он все же, видимо, потерял много крови, и от этого жажда стала просто невыносимой. Непереносимой становилась и усталость, от которой у него перед глазами вспыхивали красные круги. Владислав уже почти не чувствовал боли, когда острые сучья рвали на нем кожу. Но он упрямо продолжал продвигаться на север, ни на мгновение не теряя надежды.

На третий день пути Владислав наткнулся на довольно широкую звериную тропу, которая вывела его к ручью. Увидев воду, Варяг лег животом на землю и, погрузив лицо в прохладную прозрачность ручья, долго и жадно пил, наслаждаясь каждым глотком. Он смутно вспомнил, как в течение всего последнего дня шел через болота, перескакивая с кочки на кочку, ощупью находя брод, по колено в желтой болотной жиже, облепленный гнусом.

Потом – лежал, обессиленный, на земле, ничего не слыша, кроме сумасшедшего биения своего сердца.

Через тайгу – то звериными тропами, то через бурелом. Владислав, как животное, ведомый открытым в себе шестым чувством, научился определять близость воды просто по запаху и легко находил самый маленький источник. Прошлогодняя морошка и орехи не могли утолить его нескончаемый голод. И только однажды ему удалось выловить в ручье небольшую рыбку, которую он тут же и съел, вместе с костями и головой.

– Я выживу, – сквозь зубы без конца твердил он себе, продираясь через таежную чащу.

– Я обязательно доберусь, – говорил он, устраиваясь на ночлег на деревьях и когда карабкался на покрытые лесом сопки.

Смертельно уставший, он практически не чувствовал изнеможения – только голод и желание выжить владели его чувствами.

Однажды ночью Варяг проснулся, почувствовав на себе чей-то хищный взгляд. Замерев, он долго всматривался в чащу, пока не обнаружил взирающие прямо на него кошачьи золотистые глаза. Это была рысь. Привлеченная запахами пота и крови, исходившими от него, лесная кошка пристроилась на соседнем дереве, наблюдая за своей жертвой. Она не шевелилась. Варяг тоже не двигался, сидел настороженно, рассматривая ее. Чувства страха у него не было – оно притупилось усталостью и голодом, но тело, вне зависимости от его воли, приготовилось к бою – мышцы напряглись, глаза сузились, правая рука нащупала нож, лежащий в кармане. До «АКМ», прислоненного к стволу старой сосны, ему было не дотянуться. Не отрывая глаз от рыси, он медленно спустился на землю.

И тогда она прыгнула. Это был сильный зверь. За время их поединка Варягу довелось испытать, какой силой и ловкостью обладала эта небольшая с виду рыжая кошка с обаятельными кисточками на кончиках ушей. Он успел увернуться от ее первого прыжка, но в следующее мгновение рысь снова прыгнула, оттолкнувшись лапами от стоящего в стороне дерева, и нанесла удар сбоку, разодрав острыми когтями поясницу. Варяг вскрикнул от боли, но успел ударить хищницу ножом прямо в пушистый пах. Рысь огласила лес полным боли криком, но не остановилась, а с невероятной скоростью запрыгнула Варягу на плечи, норовя впиться зубами в его горло. Одной рукой держа зверя за густую шерсть, другой Варяг снова нанес рыси удар ножом. Нож попал прямо в глаз. Узкое заточенное лезвие глубоко вошло в кошачью глазницу – зверь захрипел и, разжав когти, повалился на бок.

Прислонившись к дереву, Варяг почувствовал, что теряет последние силы. Бок и плечо были разодраны, и острая боль, казалось, ощущалась в каждой клетке израненного тела. Варяг прошел несколько десятков метров и, потеряв опору под ногами, покатился куда-то вниз.

Падая, он ударился головой о каменный выступ, сознание погасло. Варяг остался лежать на дне оврага, в полуметре от струящегося по его дну прозрачного ручья.