Закон трех отрицаний - Александра Маринина

– Ну конечно! Через голову Дронова? И откуда у нихвыход на Руслана? Они же не бизнесмены и не уголовники. Все, Серега, темазакрыта. Я согласен с тем, что убийство Халиповой связано с Дроновым, но вопросо понедельнике должен быть исчерпан. Ты меня понял? Если ты считаешь, чтоДронов уехал из Москвы, потому что знал о готовящемся убийстве своей любовницы,то и копай в этом направлении. Если ты считаешь, что Волкова и Кричевец могутбыть к этому причастны, – ради бога, делай все, что считаешь нужным. Нозабудь уже наконец про понедельник!

– Ладно, – хмуро пробормотал Зарубин. – Но сРиттером я все-таки встречусь.

– Твою мать! – заорал Коротков. – Ты что,глухой? Или я плохо объясняю?! Работы непочатый край, ребята зашиваются, чтонаши, что рубоповцы…

– Не кричи на меня. – Зарубин был спокоен и дажекак будто весел, словно с ним на повышенных тонах разговаривал не замначальникаотдела, а какой-то совершенно посторонний мужик, чье мнение в жизни Сергея нималейшей роли не играло. – Я встречусь с ним в нерабочее время.

– У сыщика не бывает нерабочего времени, у нас с тобойненормированный рабочий день. Не забыл? О господи, да почему же ты такойупрямый? Сам же видишь, что пустышку тянешь, а признаться не хочешь. И как стобой разговаривать, если кричать на тебя нельзя, а нормальных слов ты непонимаешь! А кстати, почему на тебя нельзя кричать?

Зарубин хитро улыбнулся и подмигнул. Он понял, что грозазакончилась, Коротков выпустил пар и снова готов к человеческой беседе.

– Потому что я маленький. У меня знаешь какой жуткийкомплекс из-за этого? Мной нельзя пренебрегать, меня нельзя ругать, и на менянельзя кричать, а то я начинаю ужасно расстраиваться. А когда я расстраиваюсь,я тупею. И плохо работаю.

– Ты – маленький шантажист, – Коротков выставилвперед указательный палец.

– Ну да, – согласился Сергей. – А ты большойначальник. Короче, шеф, я все понял и сделаю, как ты сказал. А об остальном тыкак будто не знаешь. Лады?

* * *

То, что прекратились постоянные дожди, это, конечно, Настюобрадовало, а вот похолодание наступило одновременно с неприятностями. Натеплоцентрали случилась авария, и все дома в Болотниках оказались без отопленияи горячей воды. В течение дня Насте кое-как удавалось спасаться от холода, нопроведенная в борьбе с ним ночь истощила все запасы ее мужества. Прямо с утраона позвонила Дюжину и спросила, что в таких случаях нужно делать.

– Нормальные люди топят камин и включаютводонагреватель, – спокойно ответил Павел. – Но тебя к нормальнымпричислить нельзя, во-первых, ты не в состоянии наколоть дров, а те, чтонаколол Коротков, мы в воскресенье все пожгли. Во-вторых, ты не знаешь, где икак включается водонагреватель.

– И что мне теперь делать? Ждать, пока я превращусь вмороженую селедку?

– Ждать, пока я приеду.

– Долго ждать-то? – жалобно спросила Настя. –Я уже изнемогаю.

– Часа полтора. Сейчас отпрошусь у Ивана и поеду.

Вот ведь незадача! Была бы нога здоровой, можно было быодеться потеплей и полтора часа гулять по лесу быстрым шагом, и для здоровьяполезно, и согреться помогает. А тут, как ни одевайся, все равно холодно, какбудто на улице сидишь, да никакой особо теплой одежды у Насти с собой и небыло, не рассчитывала она оказаться без отопления.

Ну хорошо, полчаса можно отдать лечебной прогулке,длительность которой уже доведена до тридцати минут. А еще час? Настявспомнила, как мерзла целый день накануне и целую ночь, и решила, что послетаких испытаний час-то уж точно продержится. Подумаешь, что такое один час,один малюсенький-коротюсенький часик по сравнению с целыми сутками, холодными ибесконечными!

Чистяков привез в Болотники много книг, но Настя, противожидания, читала мало. Она предпочитала копаться в себе, выискивая первопричинысобственных проблем. Она не верила в чудеса, но с того дня, как она набраласьсмелости и сказала сама себе все, что думает о собственных отношениях сначальником, нога стала болеть меньше. Трудно сказать, почему это произошло,потому ли, что кончились все сроки для болезни и дело пошло на поправку, потомули, что Настя ведет более здоровый образ жизни, ежедневно гуляет, много спит ирегулярно ест, или же потому, что Паша Дюжин был прав. Насте очень хотелосьпоговорить с ним об этом, но в выходные рядом все время был Лешка, а потом иКоротков появился, и вообще на даче царила веселая суета, а такой разговор ейказался серьезным и для чужих ушей не предназначенным. Особенно для Лешкиных,ведь он, физик-математик, человек прагматичный и приземленный, еще смеятьсяначнет. Она и сама училась в физико-математической школе и выросла воинствующейатеисткой, но у нее мышление какое-то не такое, как у Чистякова. Может быть,оттого, что она больше, чем муж, имеет дело с чужими судьбами и чужимипоступками и хорошо знает, какие необъяснимые вещи происходят в человеческихголовах и случаются в человеческих жизнях.

Как бы там ни было, неспешные размышления и над своимповедением, и над поведением других людей привели ее к неожиданному выводу:люди очень часто не используют собственные ресурсы, предпочитая ресурсы чужие,потому что изначально уверены в том, что у них ничего не получится. Подсобственными ресурсами в данном случае Настя имела в виду душевные силы ипсихологические возможности. Чем больше самых обыденных жизненных ситуаций онавспоминала, тем четче проступала закономерность. Да взять хотя бы самый простойпример, с деньгами, которые берут в долг. Человек, скажем, зарабатываетопределенную сумму и знает, что если он будет экономить, то через три годаскопит достаточно, чтобы купить себе… ну, допустим, новую машину. Есть дваварианта: копить, ждать и через три года осуществить задуманное либо взятьденьги в долг на три года и купить машину уже сейчас, потому что та, котораяесть, уже старенькая, или немодная, или маловата стала. Чаще всего идут повторому пути, потому что уверены: еще три года на этой колымаге они невыдержат. Ну нет же больше никаких сил! Не езда, а мучение. Перестать ездить намашине и на три года пересесть на общественный транспорт? Нет, что вы, я несмогу, я привык к машине, какие могут быть трамваи и троллейбусы! А есливдуматься, что значит «я больше не могу» или «я не смогу»? А еще «у меня большенет сил», «я этого не вынесу», «я не в состоянии»? Да все то же: уверенность втом, что собственных сил не хватит. Не хватит терпения, выдержки, силы воли.Лучше прибегнуть к помощи чужих денег, чем задействовать внутренний ресурс исвои способности.

Конечно, зачастую мы, люди, лукавим. Мы вполне допускаем,что и сможем, и вынесем, и сил хватит, но очень уж неохота… Муторно, надоело,скучно. Иногда мучительно. Иногда больно. Сознательное претерпевание страданияили неудобства мы рассматриваем как некую жертву, которую приносить,естественно, не хотим. И стремимся сделать так, чтобы жертву приносили другие.Пусть они, эти другие, меняются, пусть делают свое поведение более удобным иприемлемым для нас, пусть принимают наши взгляды и разделяют наши вкусы, тогданам легче будет с ними сосуществовать. Пусть делятся с нами своими деньгами,свободным временем, способностями. Им, другим, принести жертву легче, чем нам,таким усталым и измученным.