Убийства по алфавиту - Агата Кристи

Стоял ясный ноябрьский день. Доктор Томпсон и инспекторДжепп зашли, чтобы ознакомить Пуаро с результатами слушаний в полицейском судепо делу «Король против Александра Бонапарта Каста»[20]. Ведь Пуаро из-забронхиальной простуды не смог на них присутствовать.

– Передано в суд, – сказал Джепп.

– Разве это не необычно, – спросил я, – что защитапредоставляется на данной стадии? Я считал, что заключенные всегда откладываютзащиту.

– Обычный ход, – сказал Джепп, – я полагаю, молодой Лукасрассчитал, что сможет провернуть это. Умопомешательство – его единственнаязацепка.

Пуаро пожал плечами:

– При помощи умопомешательства добиться свободы? Тюремноезаключение, «пока это будет угодно его величеству», вряд ли предпочтительнеесмерти.

– Я полагаю, Лукас считает, что есть шанс, – сказал Джепп. –С первоклассным алиби относительно бексхиллского убийства все дело можетослабнуть. Я не думаю, что он представляет, насколько сильны наши позиции. Такили иначе, Лукас оригинальничает: он молод и хочет проявить себя в глазахобщественности.

Пуаро повернулся к Томпсону:

– Каково ваше мнение, доктор?

– О Касте? Клянусь, не знаю, что и сказать. Он замечательноиграет нормального человека. Он эпилептик, конечно.

– Какая удивительная развязка получилась, – сказал я.

– То, что он ввалился в припадке в полицейский участокАндовера? Да, это подходящий театральный занавес для драмы. ABC всегда хорошорассчитывал свои эффекты.

– Возможно ли совершить преступление и не знать об этом? –спросил я. – Его отрицания, похоже, звучат правдиво.

Доктор Томпсон едва заметно улыбнулся:

– Вас не должна вводить в заблуждение театральная поза типа«Клянусь богом!». По-моему, Каст прекрасно знает, что это он совершил убийства.Что касается вашего вопроса, – продолжал Томпсон, – представляется вполневозможным эпилептическому субъекту в состоянии сомнамбулизма совершать действияи абсолютно ничего не знать о проделанном. Но подобные действия не должныпротиворечить желанию личности в пробудившемся состоянии! – Он продолжалрассуждать по этому вопросу, безнадежно сбив меня с толку, как часто случается,когда ученая личность садится на своего конька. – Однако я против теории, чтоКаст совершил эти преступления, не зная об этом. Вы могли бы выдвигать этутеорию, если бы не письма. Письма разбивают эту теорию в пух и прах. Ониуказывают на преднамеренность и тщательное планирование преступления.

– И по поводу писем у нас по-прежнему нет объяснений, –сказал Пуаро.

– Это интересует вас?

– Естественно, раз они были написаны мне. И по поводу писемКаст упорно молчит. До тех пор пока я не пойму, почему те письма были написанымне, у меня не будет ощущения, что дело завершено.

– Да, я могу понять это с вашей точки зрения. Похоже, нетникаких оснований полагать, что этот человек где-то что-то против вас имел?

– Нет, ни в коей мере.

– Я могу сделать предположение. Ваше имя!

– Мое имя?

– Да. Каст обременен – по-видимому, капризом его матери –двумя чрезвычайно напыщенными именами: Александр и Бонапарт. Вы улавливаетесмысл? Александр – считающийся непобедимым, тосковал о новых землях. Бонапарт –великий император Франции. Ему хочется соперника – соперника, можно сказать,его класса. Ну, вот вы и есть Геракл могучий.[21]