Голубой пакет - Георгий Брянцев

— Машина, на которой ее повезут, нам будет известна.

— Это — главное, — одобрил Калюжный.

— А сколько машин занято перевозкой? — спросил Чернопятов.

— Две машины. Все время две. И насчет конвоя выяснил. В кабинах, кроме водителей, ездят по два автоматчика.

— А маршруты? — поинтересовался Чернопятов.

— Завтра скажет. Примерно он знает, но хочет уточнить. И хочет вас видеть, Григорий Афанасьевич. Говорит, обязательно надо.

— Когда?

— Завтра, сказал, сам зайдет.

Чернопятов кивнул. Немного помолчали.

Затем Калюжный тихо, ни к кому не обращаясь, проговорил:

— А ведь за мной слежки нет…

— Ну, и?… — как бы подтолкнул его Чернопятов.

— А раз нет слежки, стало быть, никто из нас не мог служить причиной провала Кости. Его запеленговали.

Заболотный посмотрел на Чернопятова. Тот машинально кивнул, думая о своем, и после непродолжительной паузы спросил Калюжного:

— А как дела у Кольцова?

— У Семена всегда хорошо, — ответил Калюжный. — Золото, а не парень.

— Ты говорил ему?

Калюжный тряхнул головой:

— Нет. А ты все-таки решил посылать?

Чернопятов вздохнул и развел руками.

— В том-то и загвоздка, что никак не решусь. И надо посылать, и боюсь. Шуточное ли дело столько протопать! И еще пустым — куда ни шло, а с этими бумажечками — не того… Боюсь, что и их потеряем, и парня загубим… В руках же не понесешь, это тебе не спичечная коробка, придется прятать пакет на груди или под поясом, а коли так, то при первом же обыске парню каюк. Избавиться от пакета, выкинуть его или припрятать не удастся.

Чернопятов умолк, и вновь наступило молчание. Вопрос о том, как поступить с голубым пакетом, оставался нерешенным.

— А что, если податься к Новожилову? — произнес Заболотный. — Все же до партизан ближе, чем до фронта. И не так опасно. И документов особых не потребуется.

— Думал и об этом, — заметил Чернопятов. — Это нам сподручнее. Только искать Новожилова — все равно, что за ветром гоняться. Он же и часу не сидит на месте.

— А знаешь что? — хлопнул себя по колену Калюжный. — Надо послать Никанора Демьяныча Сербина к себе в Лужки.

— Дальше? — спросил Чернопятов.

— Правильно! — воскликнул Заболотный.

— Что правильно? — насторожился Калюжный и, нахмурившись, посмотрел на Степана. — Ты же не знаешь, что я хочу сказать.

Заболотный улыбнулся:

— Догадываюсь.

— Ну, хлопцы, мы собрались сюда не загадки отгадывать, — напомнил друзьям Чернопятов. — Говорите дело!

— А я что?… — смутился Заболотный. — Я и говорю дело. Я понимаю, к чему клонит Митрофан Федорович. В Лужках, у какой-то старухи, отлеживаются двое раненых новожиловских ребят, и Демьяныч с жинкой подкармливают их. И уж ребята эти лучше нас знают, где искать отряд.

Калюжный покачал головой и, не сдержав улыбки, сказал:

— Ну и гусь ты, Степка, а ведь и в самом деле отгадал.

— А от Демьяныча они таиться не станут, — добавил Заболотный.

— Как смотришь, Григорий Афанасьевич? — спросил Калюжный.

— Толково! — одобрил Чернопятов и обратился к Заболотному: — Завтра же повидай Демьяныча, объясни ему все толком и скажи, чтобы он смотался к себе в Лужки. Понятно? Точка! — он посмотрел на часы. — Скоро два… Давайте поговорим о том, для чего собрались. Потом поспим часок-другой, а утром пойдете по домам. Так лучше. Значит, решаем: идти в открытый бой или не идти. Что ты думаешь, старина?…