Соло для пистолета с оркестром - Наталья Андреева

Проснулись они одновременно и переглянулись с удивлением.

— Кажется, я задремала, — виновато сказала Юлия. — Пришла из душа, гляжу: ты спишь. Прилегла рядом. И…

Потом она проворно вскочила с постели и побежала в ванную умываться. Слушая плеск воды, он усиленно протирал глаза и пытался прийти в себя. Голова нестерпимо болела. Жара, гостиница в маленьком городке… Все это похоже на бред…

А день был все такой же длинный. Июньский день: год в зените, короткие ночи не успевают утешить и проходят без следа.

— И чем предлагаешь заняться? — спросил, когда она вернулась из душа.

— Поедем на речку.

— На речку?

— А что? Здесь душно. А после четырех самый загар.

— Ты, понятное дело, загорать привыкла в других местах, — с иронией сказал он. — За границей. Турция, Греция…

— Это что? Зависть?

— Предупреждение. Здесь таких пляжей нет.

— Мне все равно.

Он пожал плечами: как госпожа прикажет. И натянул шорты. По пути заехали в магазин, накупили чипсов, сухариков и воды. Альфа радовалась. Собака нестерпимо страдала от жары. Речка здесь была чистая, глубокая, хотя и не широкая. До самых сумерек они сидели у воды, друг с другом почти не разговаривали. Купались, лежали на солнце, пили и ели. Наконец, Глазов решился:

— Поговорим?

— О чем?

— Я так понял, что о твоем муже расспрашивать бесполезно. Равно как и о твоем прошлом. Но завтра нам надо вернуться в Москву. Я должен позвонить знакомому, который на Петровке работает. Старый должок.

Она вздрогнула:

— Где работает?

— На Петровке. А что ты так разволновалась? Ты, кстати, с ним недавно беседовала. Некий Мельников Аркадий. У нас с ним договоренность. Он дал мне информацию, которая вывела на след Акима Шевалье, взамен я ему должен другую информацию. О том, кто убил того смазливого парнишку. Альфонса. Кажется, его Иваном звали?

— И что ты ему скажешь? — Глазов пытался понять, что у нее на уме, но Юлия спрятала глаза за стеклами солнцезащитных очков. Голос у нее был вялый, безжизненный.

— Ну, намекну осторожно. Есть, мол, народный заступник. Но далеко, не достать… Послушай, ты опять нервничаешь. В чем дело?

— Ни в чем. Со мной все в порядке.

— Мне так не кажется. Я тебя чем-то обидел?

— Если только тем, что ты мужчина, — устало сказала она. — У вас, у мужчин, всегда есть что-то еще. Ваша жизнь заполнена до отказа. Работа, машина, теннис, сауна, друзья, другая женщина, наконец. А нам остается только ждать. Вся жизнь проходит в ожидании…

— Кто тебя обидел, Юля? — не выдержал Глазов.

Она невольно сжалась и отрицательно покачала головой: не скажу. Он пододвинулся вплотную, прижал ее к себе, сказал как можно мягче:

— Ты не права. Вся эта работа… Это же для вас. Для того, чтобы вы не жаловались на отсутствие денег. И вообще: чтобы у вас оставалось как можно меньше времени для упреков, мы и работаем как можно больше.

— Мой муж… Разве я его упрекала? Просила что-нибудь? Единственное, чтобы он хоть изредка проводил выходные в семье. Хотя бы раз в месяц! Так много?

— Послушай… Ведь его уже год как нет! Пора бы уже успокоиться. А я вот он. Живой, здоровый. И-с тобой!

— Ты просто опоздал, — вздохнула она.

— Глупости! Куда опоздал? Ты женщина хоть куда, я вообще юноша в полном расцвете сил, — с иронией сказал он и шутливо расправил плечи. — Жизнь только начинается. Ты свободна, я разведусь. Детей у меня нет. Всегда жалел об этом, а теперь радуюсь. Кузьминична что сказала? Забыла? Все будет нормально. Ну? Не кисни!